— Да не «слушаюсь», ваше высочество… а сразу надо было. Пешие?
— Сам Орлов с офицерами верхом… Ну еще конный отряд князя Мамулова… Полсотни.
— Десять миллионов прихватил в казначействе! — простучал зубами из-за генеральских спин губернатор Татищев. Старого обжору орловцы вынули из постели. Полы узенького камердинерского пальто с собачьим воротом не сходились на взбухшем чреве.
Десять миллионов!.. Ну вот и весь «долг перед измученной Родиной»… Сколько трескучих лозунгов! А вышло — воровство. Сам сунул голову в петлю…
Никто не понял, чему усмехнулся командир корпуса.
— Полк — в казарму. Прошу всех ко мне. Погреемся… Что, нравится, господа… так их обмундирование?! А то ведь у нас как заведено? Держать битком набитые склады… для оправдания наличия своры интендантов. Люди в окопах мерзнут, а в итоге все достается красным. Тут я Орлова одобряю. Хотя… и повешу.
Петро при виде большой компании распушил хохолок:
— Жене-аль Сла-щов! Жене-аль Сла-щов!
Пока хозяин сыпал попугаю орехов, гости рассаживались, где почище. Появился парующий голубой чайник.
— Май-Маевский не прибыл? — Слащов резко обернулся к Лейхтенбергскому.
Водянистые глаза герцога-моряка невозмутимо встретили ядовитый зеленый прищур командира корпуса.
— Нет. Мы переговорили вчера в семь вечера, — чуть заметное ударение на «семь». — Я заверил его… полк подчиняется вам и выступает на фронт. Сказал… едет… Видно, вернулся в Севастополь.
В семь? Сам-то во сколько говорил с Альмой? Вот память стала… Но если Май и вернулся, то не раньше, чем уперся в разобранный путь. Темнит его высочество… Ну да черт с ним! Без Орлова он… нуль. Фамилия одна… Лучше не связываться…
— Нужна погоня. С фронта части не сыму. Какие есть у вас? Федор Дмитриевич?..
Лебедевич-Драевский, начальник гарнизона Симферополя, поднял белую голову от нетронутого чая. По высокому лбу мучительно поползли глубокие морщины. Не слышал? Никак не оправится от унижения. Жаль старика. Загнали сюда еще в пятнадцатом, после тяжелой контузии. А здесь не богадельня — фронт. Менять надо…
— Отряды Шнейдера, Тобенского и Кугельгейма…
Отозвался Татищев, глубоко провалившийся в мягкий кожаный диван.
— ?..
— Подчиняются мне. Созданы по инициативе крымских землевладельцев из их сыновей и немцев-колонистов. Для поддержания порядка в деревнях.
— Ах вот кто такие! — Слащов по-детски всплеснул руками. — Те самые, что порют и грабят крестьян? А? Как же, воинство известное… У меня гора жалоб! Сколько их?
— Почти четыреста… Пулеметы и батарея, — губернатор насупился — за освобождение, мол, признательны, но зачем же лезть не в свои дела?
— Даже батарея! Ну-у-с… отлично, — Слащов прихлопнул ладонью по колену. — Распорядитесь. Посмотрим, какие они вояки… Владимир Федорович!
Комкреп Субботин уютно примостился у печки, с трудом разлепил набухшие веки.
— Всю ночь глаз не сомкнул, знаете… Всякая чушь в голову лезла…
— Понимаю. Вы как-то говорили, в Симферополе есть авиапарк…
— На заводе «Анатра».
— Адъютант доставит вам мое заявление для газет и обращение к отряду Орлова. Надо будет разбросать. Не сочтите за труд.
— Туман…
— Когда сойдет, — Слащов резко поднялся, одергивая голубой ментик. — Все, господа. Больше не смею задерживать. Отдыхайте. Обещаю… орловщина не повторится.
Выпроводив генералов, припал к заветной табакерке.
— Пиши, Сергей. Заявление для газет.
Фрост с неохотой раскрыл полевую сумку. Дались генералу эти заявления. Только и делов что по газетам мотаться. Издергался сам весь, сволочит всех подряд. Лучше бы велел кормить. Кокаину нанюхается, в рот ничего и не лезет… Думает, и другим ни к чему. Попугая одного и кормит. Орехов на эту чертову курицу не напасешься.
— Приказываю всем должностным лицам и прочим гражданам России… в случае обнаружения в их районе предателя Орлова и его присных… доставить их ко мне живыми или мертвыми. Заранее объявляю, что расстреляю всех действующих с Орловым. Успел? Теперь к этой банде… Отряду, забывшему совесть и долг службы. Людям, ушедшим под командой Орлова, на все предложения могу ответить только… Двоеточие. Орлов — изменник долга. По телеграфу Орлов меня нагло обманывал. Орлову я предложил приехать ко мне, когда гарантировал ему жизнь. Это не было исполнено. Обманутые — ко мне. Орлову не верю и повешу. Все. Доставишь Субботину. Он у губернатора. Заодно сооруди что-нибудь поесть…
Обед из «Бристоля» подходил к концу. На платформу, прямо под окна салона, вылетел сверкающий никелем черный «форд». Старый знакомый: адъютант комкрепа капитан Балакин. Смотрит по-собачьи — не забыл первой встречи.
— Ваше превосходительство, архиепископ Таврический и Симферопольский Димитрий приглашает вас к себе.
— Мне не в чем исповедоваться. Но раз приглашает…
Распугивая гортанным сигналом редких прохожих, «форд» оставил позади Вокзальную улицу, выскочил на Долгоруковскую.
— Стой! Что это еще?!
По балкону Офицерского собрания билось на ветру красное полотнище. «Долой старых генералов! Да здравствует армия порядка во главе с обер-офицерами!»
— Сорвать!