— У Деникина, насколько я успел вникнуть, не только земельная проблема, Владимир Ильич… — осторожно вставил Павлов, желая отвлечь казачьего командующего от опасного разговора.
— Что имеете в виду?
— Хотя бы иностранные поставки… Почему задерживаются?
Сидорин нахмурился.
— Войсками союзники помочь не хотят. Боятся. Мало того! С нас тянут… Торгаши! За каждый патрон, за каждую пару сапог платим донским хлебушком, угольком.
— Донбасса-то лишились…
— Ерунда, явление временное. Обождали бы союзники с расчетами. Тут другое, дорогой Алексей Михайлович. По-гро-омы! — Сидорин, заметив в лице Павлова недоумение, опять перешел на снисходительно-язвительный тон: — Вы агнец, генерал, ничегошеньки в «русской Вандее»… Летом, да и зимой, когда отступали, добровольцы прошлись по Днепру, Украине… Клочья летели! Юнкера, поручики… шомполами, штыком… С молчаливого одобрения старших начальников.
— Строевые части? — спросил Павлов, пытаясь по интонации понять казачьего военачальника — он-то сам как относится к еврейским погромам?
— Я лично погромы не приветствую, — понял тайный интерес собеседника Сидорин. — Пресекаю их в своей армии. Этим и обрел немало недоброжелателей среди «цветных». Наплевать, конечно, что думают обо мне Врангель, Кутепов… Но что думают о нас, белом движении, там, на Западе!.. Существенно. Контракты замораживаются, поставки задерживаются… Евреи-миллионеры голос подали. Пресса их шум подняла. Мировой сионизм. А это, оказывается, сила там у них, на Западе. Французские, английские евреи, а особенно американские… За погромы, да. Союзники давят на Деникина.
Бой настенных часов вспугнул затянувшийся разговор. Сидорин, отогревшийся, взял с дивана шлем.
— Алексей Михайлович, вернемся в Егорлыкскую… Зачем я залетел к вам?.. Намечал днем поездом. Обстановка на фронте резко меняется, меняется круто. Не по дням, а по часам. Позавчера добровольцы Кутепова ворвались в Ростов, взяли Нахичевань. Это вы знаете. Но не знаете, что на рассвете сегодня, собственно, часа четыре назад… Ростов пришлось оставить. Вернулись войска в Батайск. Конница генералов Старикова и Агоева так и не ворвалась в Новочеркасск. В двенадцати верстах, под хутором Новодворовским, остановлены… Все тот же Думенко! Сколько этот человек мне крови попортил. Вы его выбросили за Маныч… А через два-три дня… он опять в седле. Неимоверная живучесть! А ведь сам-то без руки и без одного легкого…
— Соображения стратегические, Владимир Ильич? — спросил Павлов, потянувшись на стуле к командующему: почувствовал, что он высказал еще не все новости. — Ростов имею в виду…
— Разумеется! — усмехнулся в своей манере Сидорин; тут же лицо его обрело прежнее озабоченное выражение. — Держать его чем? Взяли бы и в Новочеркасск. Сомкнули оборонную линию… Дело бы! А то половодье на носу, разольется Дон… Брать будем уже после паводков. Отдышимся, переформируемся.
— Красных тоже подержат Дон и Маныч, — вставил Павлов. — Паводки март — апрель здесь?
— Чаще — апрель. Могут и затянуться… Алексей Михайлович, я держу вас в напряжении… Самого главного не сообщил, ради чего, собственно, прилетел до времени. — Сидорин с усилием тер молодую лысину, будто хотел размять комом ссохшиеся в голове мысли. — Этой ночью красные взяли Белую Глину. Неизвестна судьба Кубанского гренадерского корпуса… Не ведает Ставка и о судьбе самого генерала Крыжановского… Убит, пленен ли? Потому Деникин и прибыл в Тихорецкую. И меня срочно вызвал. Чуете, как поворачиваются события? Ваша задача тут, в Егорлыкской, не только усложняется, но и обретает иное звучание…
— Может, тогда в штаб, Владимир Ильич?.. — засуетился Павлов, пытаясь встать на ноги. — Прикинем со штабистами на карте…
Сидорин жестом удержал его:
— В штабе мой начальник оперативного отдела… Прилетели с ним. Сами они разберутся там, без нас. А мне лично карты ни к чему. Я и хотел вас застать вот так… Связи вы с Крыжановским не имели, насколько я знаю.
— Не успели, ваше превосходительство, — виновато поник Павлов. — В этакой кутерьме… От морозов еще не отошли.
— И хорошо, — успокоил Сидорин. — Значит, Крыжановский не снабдит красных сведениями о ваших корпусах. Надеюсь, вы со вчерашнего не вошли в соприкосновение с противником в районе Целины и Среднего Егорлыка?
— Тоже нет…
— Алексей Михайлович, на это я и рассчитывал. Превосходно! Уловите мою мысль!.. Красное командование только предполагает… группа Донских кавалерийских корпусов генерала Павлова в Егорлыкской. А там, черт его знает!.. Может, и в Мечетинской, может, и в Кагальницкой или в Хомутовской… Так ведь? Десятая армия красных нацелена на Тихорецкую. От владикавказской ветки так и не отрываются. Ей в помощь брошена Конная… Жаль, не с ней столкнулись вы под Целиной. Хотя и дивизия Азина… не фунт изюма. Гая бы еще с «железной» конницей изрубить… Ну что ж, на нет суда нет.
Увидав в руках шлем, Сидорин удивился — помнит, кидал с курткой на диван. Повертел его, протирая локтем запотевшие стекла очков, повесил на спинку стула.