— Да-да. Значит, подчеркните основное. Правительством дана директива в кратчайший срок овладеть Крымом. — Каменев подождал, покуда начальник штаба раскроет свой неразлучный блокнот в красном кожаном переплете. — Во исполнение чего приказываю. Первое. Части, действующие на крымском направлении, усилить не менее как шестью бригадами. Сверх Сорок шестой и Эстдивизии, в их полном составе… За счет войск, находящихся на труде и на внутренних фронтах. Но! Отнюдь не ослаблять ни на одну маломальскую часть польского участка Югозапфронта. Дальше сам, как договорились. О Пятьдесят второй дивизии, о частях ВОХРа… Решительная операция по овладению Крымом должна начаться не позже конца этого месяца, марта. Пусть Егоров донесет свои соображения.
Покончив с записями, Лебедев вынул из кармана френча пачку папирос. Сам он почти не курил, так, «баловался», и «перекуры» тоже устраивал умышленно, лишь бы снять напряжение, передохнуть, «оглядеться», как он выражался. И этот прием знал за ним Каменев, принимал всей душой, ловился, так сказать, на приманку — брал его папиросу и, отвалившись в кресле, с наслаждением дымил. Разговор в такие минуты мог вовсе и не прекращаться, но велся он уже в «необязательной» форме, в домашнем тоне.
— Ты-то сам что мозгуешь о Крыме?.. А, Пал Палыч?..
Каменев, уложив удобнее голову на спинку кресла, пытался колечками выпускать вверх дым.
— Одинаково мозгуем… Подпись свою рядом с твоей ставлю. А откровенно… к восторженным реляциям юного комфронта я лично отношусь… умереннее…
— Чем я?
— Да.
— Тухачевский… дворянин… — Каменев попытался было сменить удобную позу; нет, не посмел разрушить «перекур». — Русский офицер! Ему дорога честь…
— Бравировать дворянским происхождением, Сергей Сергеевич, нынче не в моде… А в честь комфронта Тухачевского я верю не меньше… чем в честь русского офицера Тухачевского. Цифры — вещь упрямая. Это факт. Но сама система подсчета… вызывает сомнение. Где гарантия, что наши сведения о численности войск противника приближаются к истинной? Нет таковой. По сводкам Тухачевского, у Деникина осталось… смешно сказать!.. пятьсот человек. Четыре армии наших сдерживают на Кубани! Так что я мозгую о Крыме… как о возможном плацдарме Деникина. У него будет кого туда перебросить. Те же самые «цветные», добровольческие именные части, корниловцы, марковцы, дроздовцы, алексеевцы… Офицеры ведь, русские причем… Наши с тобой бывшие сослуживцы. Цвет русского офицерского корпуса! Они умеют воевать, зря голову под наши шашки и пули не подставляют. Уж их-то Деникин в первую очередь перебросит. А кстати, они и сами о том позаботятся. Эти люди оружия перед нами не сложат. Ты и сам знаешь… А казачьи части? Они куда денутся? Не надо забывать и того… войскам генерала Шиллинга в Новороссии тоже деваться некуда… кроме как в Крым.
Перекур окончен. До самой гильзы выкурил Каменев папиросу; затаптывал окурок в пепельницу, а сам едва справлялся с дергающимися пальцами.
— А теперь… докладную Ленину. Подчеркни, Крым не является опасным театром военных действий ни при какой политической и военной конъюнктуре… так как малонаселенный. Потому не может дать значительного количества живых сил для армии противника. Крым, бедный своими ресурсами, природными богатствами и со слабо развитой промышленностью, не может служить источником для жизни крупных сил противника, его базой, опираясь на которую возможно было бы развить операции на север в широких размерах.
Лебедев был задет, что главком не прислушивается к его мнению; Кремль он успокаивает, а судя по записке, которую показывал Склянский, предсовобороны в серьезной тревоге. Тревожиться есть о чем…
— Учитывая такое значение Крыма, — продолжал Каменев, погружаясь все больше в свои мысли, — до сего времени все внимание было обращено на Кавказский фронт, где группировались главные силы противника. Это и затрудняло Юго-Западный фронт в назначении сразу достаточных сил для овладения Крымским полуостровом. Тем не менее… известные ошибки в этом имели место, так как Юго-Западный фронт был в состоянии собрать сил больше, если бы не выделял часть их для выполнения других задач. Особенно несвоевременно было выделение войск из состава фронта на трудовые задачи.
Икается где-то Сталину. Дописав фразу, Лебедев поднял глаза на умолкнувшего главкома.
— Может, позвоним в Харьков, Сергей Сергеевич?
Понял Каменев отвлекающий маневр начальника штаба. Хмуро поглядел на него; так, не расправляя сведенных к переносице бровей, продолжил прерванную мысль:
— Для быстрого овладения Крымом приходится воспользоваться прежде всего именно войсками самого Юго-Западного фронта, однако отнюдь не ослабляя польского его участка, но жертвуя в то же время другими его задачами.
Увлекся главком; наверно, не следует вешать всех собак на одного. Да бог с ними, д р у г и м и задачами.
Каменев, устало прикрыв глаза, потер пальцами виски. Видел, что Лебедеву не все по духу из его соображений по поводу Крыма, и понимал сам, что он не беспристрастен к иным лицам, но переломить себя не мог…