— Месяц почти прошел… — вступился несмело за командующего Петин, будучи в курсе всех телеграфных перипетий, связанных с незадачливой судьбой арестованного где-то под Ростовом знаменитого конника. — Не будь чего серьезного… давно бы разобрались и отпустили.
Егоров недовольно покосился на непрошеного защитника. Сказал, будто оправдывался:
— Там Конная армия… Буденный с Ворошиловым… Уж им ли не знать Думенко? Вникнут, подадут свой голос…
Сталин пыхтел трубкой, втаптывая большим желтым пальцем жар. Взял фуражку с колена, надел на черную копну волос. Вышел, не проронив слова.
Среди ночи дежурный по штабу поднял с постели командующего. На проводе — Москва.
— У телефона Лебедев. Здравствуй, Александр Ильич. Два слова о сроках овладения Крымом. Сегодня Тухачевский занял Екатеринодар. По его докладу, под Екатеринодаром взято в плен больше двадцати тысяч солдат и двух тысяч офицеров. С начала операции его штаб зарегистрировал пленных офицеров — две с половиной тысячи, солдат — шестьдесят семь тысяч, замороженных — до пяти тысяч человек. В начале операции имелось на учете около семидесяти пяти тысяч бойцов противника. В связи с приведенными им цифрами Тухачевский полагает, что армия Деникина совершенно уничтожена и почти поголовно взята в плен. Точность цифр сомнительна, но главком с Тухачевским согласен и просил передать тебе: ввиду того что в Крым будут эвакуированы лишь незначительные остатки Добровольческой армии, он не настаивает на том, чтобы операция на крымском направлении началась в последних числах марта, и согласен с твоими сроками. Главное внимание уделите польскому участку.
— Благодарю. Будем планировать на десятое — пятнадцатое апреля. Когда Тухачевский думает очистить Тамань и взять Новороссийск?
— Срок взятия Новороссийска намечается им между двадцатым и двадцать пятым марта. Мы с Каменевым считаем эти сроки вполне вероятными. Затем Кавказский фронт перейдет к овладению Грозненским районом и закончит операции к апрелю. Характер действия фронта против Грузии и Азербайджана определит правительство. Независимо от этого главком намерен усилить польский фронт за счет Кавказского. К переброске намечены три стрелковых и три кавалерийских дивизии.
— Я так понимаю главкома, что и теперь не получу для крымской операции частей с Кавказского фронта?
— Совершенно верно. Те части, которые главком планирует перебросить тебе с кавказского фронта, заменят в махновском районе Пятьдесят вторую дивизию, которая должна следовать на Запфронт к Гомелю. Тухачевский сообщил, что за два дня до взятия Екатеринодара там умер от тифа твой давний знакомец, казачий генерал Мамантов. Все. Спокойной ночи.
— Всего лучшего.
Так распояской, с заспанной физиономией командующий фронтом едва не бегом направился в конец коридора, в кабинет Сталина…
Всю ночь бушевала гроза. В каменных городских дебрях удары грома дробились, рассыпаясь с удесятеренной силой по тесным улочкам и дворам. Дождь не скоротечный, как обычно при грозах, — затяжной, с вечера до рассвета лил как из ведра. В низких местах по колено скапливалась вода; мутные потоки с остервенением, пенясь и прыгая на ухабах, мчались по булыжным съездам в реку. Гроза очищала залежалое в зимней спячке небо, возвращая ему первозданные весенние краски и запахи, а дождь смывал городские нечистоты, скопившиеся за зиму на задворках.
Небо раскалывалось на куски; иссиня-черные глыбы его обрушивались на жестяные и черепичные крыши, трясли стекла, рвали ставни, голые деревья, раскачивали уличные фонари. Обжигающие жгуты молний змеиными брачными клубками катались по небесной тверди, проваливаясь куда-то за Дон.
Утром, в освеженной, очищенной от туч сини встало над мокрыми еще крышами удивительно нежное теплое солнце. Тухачевский, отдернув тяжелую бархатную штору, застыл, пораженный дивом. Оранжевый диск золотым старинным щитом повис над острой оцинкованной кровлей соседнего здания. Вот, рукой потянись — достанешь; больные глаза его, еще больше припухлые ото сна, спокойно глядели, не моргая.
Необычайная душевная легкость, возникшая в нем несколько дней назад, после долгого, как бывало в детстве, сна слилась с ощущением физического полновесного отдыха. Выспался наконец! Не помешала и гроза. Не помнит, когда и просыпался после восхода солнца. Побежал босиком через всю спальню к креслу, где развешана одежда. Одеваясь, напевал под нос веселый мотивчик, испытывая каждой жилкой налитое здоровое тело. Даже злосчастная микстура в коричневом флаконе на ночном столике не омрачила. Нынче долго брился, массировал подушечками пальцев сиреневые мешки под глазами. Молод, силен, красив, если б не эта нелепая болезнь…