Исход Авроры полностью

Я пробираюсь за ней, одетый в свой новый темный костюм, с удостоверением журналиста, которое мне дал Лиранн Балкарри, на шее. Удостоверение личности сработает лишь при беглом осмотре, но, как и Ра'хаам, я надеюсь, что служба безопасности будет слишком занята, чтобы обращать на меня внимание. Еще я надеюсь, что Балкарри выполнит свою часть сделки. Я предложил ему сенсацию всей жизни, к тому же он, оказывается, фанат ямочек на щеках. Но от моей партии зависит многое.

На саммит допускаются только делегаты, личная охрана и пресса. Свита и прихлебатели, сотрудники Академии и легионеры – все они собрались в кафе и закусочных под статуями основателей. Обещание Адамса и де Стой выступить с особым обращением вызвало любопытство, и набережная переполнена.

Я теряю Кэт трижды, и пока обыскиваю толпу, сердце бешено колотится. Но в конце концов я нахожу ее снова: она, точно нож, рассекает толпу, направляясь в сторону доков.

Имеет смысл.

Это место, которое она, а следовательно, и Ра'хаам знает лучше всего.

Кэт спускается на турболифте на нижние уровни. Я сбегаю по лестнице, ловя на себе несколько удивленных взглядов обслуживающего персонала. Может, она направляется к складам горючего? К складам боеприпасов? Там много взрывчатки…

Кэт непринужденно проходит мимо патрулей службы безопасности, демонстрируя свое удостоверение ГРУ, а я делаю все возможное, чтобы обойти их стороной. У меня такое чувство, будто я участвую в игре в кошки-мышки, но не уверен, кто есть кто. Мне кажется ужасно странным, что на этой огромной доске миллионов лет и миллиардов жизней всю партию могут решить две крошечные фигуры.

Мы спускаемся на палубу Тета, и она ускользает от меня. Мне приходится задержаться на лестнице, чтобы пропустить второй патруль, и когда я выхожу в коридор, то понимаю, что Кэт просто… исчезла.

Я осматриваю палубу, бросаюсь на этаж ниже, широко раскрыв глаза.

Куда она делась?..

Возвращаюсь по своим следам, отчаяние растет, пульс и головная боль учащаются. В моем сознании снова вспыхивает картина краха Академии.

Нет, нет, нет…

Особенность шахмат в том, что на самом деле ты не играешь в игру – ты играешь со своим противником. Пытаясь предугадать, что он будет делать, прежде чем он это сделает.

И, похоже, меня только что переиграли.

Я оглядываюсь вокруг, и меня охватывает отчаяние. Взглянув на украденный унигласс, я вижу, что сейчас 08.27 по станционному времени – всего тридцать три минуты до запланированного выступления Адамса и де Стой. Если Ра’хаам обеспокоен так же, как я, если он заметил ту интонацию, с которой де Стой говорила о растущих тенях…

И тут я вижу ее. Крошечную светящуюся вывеску над неприметной дверью.

УБОРНАЯ.

Я врываюсь внутрь и натыкаюсь на худощавого молодого бетрасканца в ливрее Академии, который неловко улыбается, когда мы проходим мимо друг друга. Я осматриваю комнату, и когда замечаю вентиляционную трубу, в животе будто что-то переворачивается.

На краске вокруг решетки радиатора свежие царапины.

Я подхожу к нему, но голос за спиной останавливает меня:

– Святой чакк…

Оглянувшись через плечо на кадета, я вижу, что он задержался в дверях туалета. Парнишка смотрит на меня, и его большие черные глаза становятся еще шире.

– Тайлер Джонс, – шепчет он.

Тут-то я его и узнаю.

– Джони де Мюнн, – бормочу я.

Чемпион прошлогоднего шахматного турнира Академии Аврора.

– Джони, подожди, я могу объяснить…

Я хватаюсь за импульсный пистолет, спрятанный в кармане куртки. Он бросается к выходу. Оглушающий выстрел бьет в то место, где он стоял секунду назад, а мой второй выстрел срывает дверь с петель. Парнишка теперь несется к выходу и дальше по коридору, нашаривая свой унигласс и вызывая охрану станции.

Шах и мат.

Я бросаюсь в кабинку, срываю решетку и забираюсь в вентиляционное отверстие, закрывая за собой крышку. Конечно, это не даст мне много времени. Но пройдет не более минуты, прежде чем служба безопасности Легиона Авроры получит уведомление о том, что один из самых разыскиваемых террористов галактики, Альфа-изгой, массовый убийца и космический пират (йо-хо-хо) Тайлер Джонс разгуливает по станции.

Так что теперь партия заиграла совершенно новыми красками.

Я заползаю в вентиляционное отверстие, используя свой унигласс, чтобы освещать путь. Эти воздуховоды – настоящий лабиринт, и обычно я бы безнадежно заблудился во всех этих перекрестках. Но, как я уже сказал, им реально стоит почаще запускать сюда дроны-уборщики.

Впереди себя я вижу – так же ясно, как вижу, что меня ждет расстрельная команда, если охрана меня поймает, – отпечатки ладоней и колен моей лучшей подруги, оставленные на грязной металлической поверхности.

И я ползу.

Как будто от этого зависит жизнь каждого разумного существа в галактике.