–
–
–
В моем сознании бушует буря. Сила моего отца и моей бе'шмаи эхом отдаются в черепе, наполняя воздух статикой. Полуночно-синий и кроваво-красный цвета, даже здесь, в черно-белой гамме Складки, переплетаются в симфонии разрушения. Они рвут порабощенные корабли в кровавые клочья и толкают «Неридаа» – копье, сотворенное из эшварского кристалла размером с город, – вперед, к нашей цели, с сумасшедшей скоростью.
Цель скрывается, дремлет посреди всей этой серости, но…
– Там! – кричу я, указывая пальцем. – Вот он!
За бойней впереди, за кораблями, что убивают и умирают во мраке перед нами, Складка покрывается рябью, словно по ее поверхности проскакал камешек. Хотя в космосе нет звука, клянусь, я слышу слабую мелодию, прекрасную, переливающуюся и покалывающую кожу.
Я вижу его перед собой таким, каким видел тогда – крошечный водоворот черного, серого и белого, раскрывающийся подобно цветку под лучами весеннего солнца. Он будто бы реагирует на присутствие эшварских Триггеров. Будто
– Врата, – выдыхаю я, а сердце поет.
Отец бросает взгляд в ту сторону, затем снова на битву снаружи. Аврора затерялась в бойне: оскалив окровавленные зубы, она захватывает очередной корабль Ра'хаама и разбивает его вдребезги. Но тут, прямо перед моими глазами, портал расширяется по спирали, словно диафрагма, пока не достигает тысячи километров в поперечнике – врата в карманное измерение, за которым скрывается родной мир эшваров.
В голове проносится воспоминание, как мы были здесь в последний раз – Аврора, Финиан, Скарлетт, Зила и я. Тогда было простое время. Лучшее время. Я вспоминаю теплоту их дружбы, радость, которую я испытывал, когда вся наша команда была вместе. Чувство, что, пока мы едины, можем добиться чего угодно.
Несмотря на резню, творящуюся вокруг нас, я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Я благодарю Пустоту, что большинство из них не дожили до подобного будущего. И я клянусь всем своим естеством, что отдам все, что имею, чтобы этого больше не повторилось.
– Аврора, ты видишь…
От удара корпус «Неридаа» сотрясается, с фронтонов над головой сыплются кристаллы и разбиваются вдребезги на полу рядом со мной. Отец смотрит на экран, его правый глаз горит яростным, ослепительно-белым светом.
– Осторожнее, девочка! – рычит он.
Аврора вытирает кровь с губ, призрачный свет пробивается сквозь щели вокруг ее глаз.
– Я думала, этот
– Я не могу одновременно следить за флангами, носом
– Сосредоточена! И мне было бы намного легче, если бы ты не орал на меня, ты, мерзкий…
Корабль сотрясает еще один взрыв, стены разлетаются вдребезги, и Аврора спотыкается.
– Ладно, это была
–
Я касаюсь коммуникатора у уха и быстро говорю:
– Слышу, брат. Врата, ведущие в родной мир эшваров, прямо по курсу.
–
Я смотрю на аномалию, стиснув зубы, всеми фибрами души желая, чтобы мы продолжали путь.
– Мы почти на месте. Держитесь.
–
Я смотрю на Аврору, но она снова погружена в азарт битвы. Отец сердито смотрит на врага, по его подбородку стекает кровь и капает на пол. Но я вижу ответ по тому, как он слегка приподнимает бровь…
– Мы не знаем, – признаюсь я. – Возможно.
–
Свет. Невероятный и ослепляющий. Среди множества кораблей Ра'хаама, черных теней на фоне еще более черного неба, я вижу Семпитернити, светящийся изнутри, точно фонарики в фестивальный день.
Его обшивка трескается, а корпус сотрясается, и мне остается лишь беспомощно наблюдать, как разрушается его ядро. С последним беззвучным криком света Мировой Корабль разлетается на части, и я вздрагиваю от слабого эха десяти тысяч жизней, уносимых в объятия Пустоты.
– Амна диир, – шепчу я.
– Нет… – выдыхает Аврора, и в ее сияющих глазах блестят слезы.
–
Голос раздается в пустоте, окружающей нас, теплый, как весна, маслянистый и скользкий. И сквозь ее горе, сквозь ее боевой пыл я вижу, как Аврора сжимает челюсти.
–
– Не обращай внимания, девочка, – предупреждает мой отец.
– Я и
– Он пытается отвлечь тебя, он…
– СЛУШАЙ, ЗАТКНИСЬ, А?
