Исход Авроры полностью

Врата маячат впереди, заполняя весь обзор: вечная спираль, за которой скрываются тайны Древних. Мы пересекаем порог, раздается вспышка, и серо-бело-черные тона Складки внезапно превращаются в иные цвета, такие яркие, что у меня в голове звенит.

Врата позади нас колышутся, словно вода, словно кровь, и сердце пропускает удар, когда корабли Ра'хаама проплывают по нашему пути, проникая в рану, что мы раскрыли.

Битва перетекает в реальное пространство.

Семпитернити больше нет.

Теперь нам некуда бежать.

Корабли Свободных Народов следуют за кораблями Ра'хаама, среди них «Защитник» – Тайлер и его команда рядом с нами до конца. Впереди я вижу родной мир Древних – когда-то это было место красоты, музыки и света, а теперь оно мертвое и серое. Но сквозь вращающуюся брешь позади нас проникает все больше врагов. Их число кажется бесконечным. Они – руины некогда прекрасной, калейдоскопической галактики, ныне прогнившей и потерянной. Объединенные единым разумом, единым взглядом, единой волей, подчиненные одной ужасной цели.

Чтобы все остальное стало таким же.

Смотри, как я.

Думай, как я.

Делай, как я.

Ближайшие корабли Ра'хаама открывают шквал огня по «Неридаа», вертятся, раскручиваются, выплевывают снаряды. Снаряды странные: с шипами и капающим ядом, покрытые цепкими ложноножками.

– Кэл, это зараженные капсулы, уходите в сторону!

Отец срывается с цепи, ногти впиваются в ладони. Аврора рычит, волосы развеваются невидимым ветром, на зубах у нее кровь. Я чувствую, как что-то врезается в «Неридаа» и раздробляет обшивку, сотрясая корабль до самых его костей.

– Кэл, у вас пробоина! Двойной удар по корме!

Еще один удар, и я в отчаянии смотрю на Аврору. Ее лицо искажено болью и удовольствием от кровавой бойни.

– Бе'шмаи?

– Я чувствую это, Кэл, – шепчет она. – Он… он…

– Здесь, – шипит отец. – Он на борту.

Я оглядываюсь по сторонам. Корабли по-прежнему взрываются, расцветая на фоне звезд. Ни Аврора, ни мой отец не могут уйти – не сейчас, когда снаружи все еще бушует битва. Их задача состоит в том, чтобы направить Оружие в мир эшваров. Но враг сейчас среди нас. Внутри нас. Так что остановить его некому, кроме меня.

– Оно движется, – говорит отец, моргая. – Тридцать. Сорок тел. Перемещаются по центральному хребту.

– У нас гости, Тайлер, – сообщаю я, доставая пистолет. – Три дюжины врагов. Возможно, больше. Я иду на перехват.

– Понял, мы уже в пути! Задержи их, пока мы не доберемся до вас.

Аврора хватает меня за руку, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Кэл, будь осторожен.

Я притягиваю ее к себе, прижимаюсь губами к ее губам, ощущая вкус крови между нами. Железо, ржавчина и крах.

– Я вернусь, бе'шмаи. Клянусь.

Двигаюсь по залу, но голос отца заставляет меня остановиться:

– Кэлиис.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, на этого человека, который когда-то был центром моего мира. Он стоит среди зарева гибнущих кораблей, разрушающихся двигателей, горящего топлива, залитый багровым светом кровавой бойни. С его подбородка, на пол у его ног, капает кровь, густая и фиолетовая. Горящие глаза сосредоточены на битве снаружи – на той симфонии разрушения, которую он исполняет вместе с моей бе'шмаи.

Прямо на моих глазах мы приближаемся к мертвому миру – к спасению, которое, возможно, находится внутри. Но на секунду отец бросает взгляд в мою сторону. Смотрит, а после шепчет одну-единственную известную ему мудрость:

– Заставь эту тварь истекать кровью.

ТИК.

ТИК.

ТИК.

Я двигаюсь на автопилоте, позволяя разговору обтекать меня, точно белому шуму, и погружаюсь в собственные мысли.

Я втиснута в «Пегас» Нари вместе с Финианом и Скарлетт.

Мы ползем по мусоропроводу.

Я в морге, ворую ключ с трупа Пинкертона.

Все это мы проделывали раньше. Дюжину, сотню, тысячу раз.

Мой разум свободно вращается, прокручивая в голове все, что я пережила.

Мы пытались извлечь ядро шестнадцать раз, и каждый раз у нас ничего не получалось. Подходили к задаче скрытно, и нас обнаруживали. Пробовали применить грубую силу, но потерпели поражение.

Даже попытались использовать логику, и не один раз, а дважды. Обращались к начальнику станции, излагая суть дела так просто и безобидно, как только могли. Увы, доводы рассудка не помогли там, где не сработала хитрость.

Я закрываю свои измученные глаза и позволяю разуму освободиться от пут, позволяю ему пуститься в исследования. Мой интеллект экстраординарен, я всегда это знала. Пусть я и развивала его, бросала ему вызов, но так и не нашла его пределов. Однако теперь, куда бы я ни повернулась, натыкаюсь на одну из двух стен.

На первой крупными буквами выгравированы слова:

ВЫ МОЖЕТЕ ПЫТАТЬСЯ ХОТЬ СОТНЮ РАЗ, НО НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИТСЯ.

А на второй еще более крупными:

У ВАС НЕТ ВРЕМЕНИ.

Это наш последний шанс.