Исход Авроры полностью

Враг близко.

Песнь битвы наполняет воздух.

И времени на слова больше не остается.

ТИК-ТАК, ТИК-ТАК.

Теперь сердце у меня колотится со скоростью сто километров в секунду. Картина того, как Академия разлетается на куски, снова и снова прокручивается в голове. Моя вспотевшая рука сжимает импульсный пистолет, нож, который дала мне Саэдии, тяжело давит на запястье.

ТИК, ТИК, ТИК.

Адмирал Адамс продолжает свою речь перед собравшимися наверху, не обращая внимания на бедствие, разворачивающееся внизу:

– Вы собрались здесь, дабы обсудить растущую волну беспорядков среди многих миров нашей галактики. Но прежде чем начать, я хотел бы обратить ваше внимание на еще один вопрос, который касается не только всех присутствующих здесь видов, но и жизни каждого существа в галактике Млечного Пути.

Передо мной вырисовываются очертания ядра реактора – три возвышающихся цилиндра в огромном круглом помещении, прямо по центру Академии. Стены покрыты толстыми кабелепроводами, яркие экраны терминалов управления и мониторов подчеркивают приглушенный пульсирующий свет.

Температура здесь уже зашкаливает, почти невыносимая. Пар поднимается, шипит, клубится. Кэт отключила линии охлаждения, что приводит к перегрузке реактора и при этом каким-то образом отключает системы оповещения.

Оглядевшись, я вижу, что клеммы выключателя вскрыты, аварийные реле отключены. На полу валяется еще больше мертвецов. Шеи сломаны, позвоночники искривлены, рты открыты в беззвучных криках.

Кэт, что они с тобой сделали?

– Легион Авроры был основан более двухсот лет назад, во времена тьмы и раздоров, после войны, которую мы хотели бы никогда не повторять, – говорит Адамс, и его голос эхом разносится по амфитеатру. – С тех самых пор мы функционируем как миротворческая сила, служащая интересам разумных рас галактики. Но это не было нашей единственной целью. И я боюсь, что боевой командир де Стой и я не были до конца честны в причинах, по которым мы собрали вас здесь сегодня.

Я слышу среди зрителей саммита ропот. Пол начинает дрожать у меня под ногами.

Адамс делает глубокий вдох, оглядывает делегатов, и в этот момент на голограмме, парящей над его головой, появляется изображение большой сине-зеленой планеты.

– Представители, делегаты, друзья, это планета Октавия…

И тут, совершенно без предупреждения, трансляция прерывается.

Огни вокруг меня мигают, переходя от красного к ярко-белому. Пол снова трясется. Свет от реактора разгорается ярче, жар сильнее, и сквозь мерцающий воздух я замечаю ее, склонившуюся над другим терминалом. Горящий свет ядра отражается в ее пустой зеркальной маске.

Она не знает, что я здесь. Сосредоточена исключительно на саботаже. Я медленно опускаюсь на одно колено, нажимаю на кнопку переключения импульсного пистолета на режим «убийство». Фокусируюсь только на форме. На угрозе. Не думая о девушке, которую я когда-то знал, о девушке, которая умоляла меня остаться.

Тайлер, я люблю тебя…

Я целюсь из пистолета прямо ей в сердце. Один выстрел, и все кончено.

ТИК, ТИК, ТИК.

– ДЖОНС! – раздается рев. – СТОЯТЬ!

Я оборачиваюсь, и сердце у меня замирает. Полдюжины солдат службы безопасности Легиона врываются в противопожарную дверь позади меня с поднятыми дезинтеграторными винтовками. Оглядываюсь на свою цель и вижу, как Кэт отворачивается от терминала, слышу резкий вдох, который из-за этой безликой маски кажется металлическим.

– Тайлер.

Кэт достает из-под своей униформы длинный, гладкий бластер, разработанный ГРУ.

Солдаты позади меня издают предупреждающий рев.

Я делаю выстрел, но Кэт ныряет в сторону, разряжая свое оружие в сторону охраны. И пространство наполняют выстрелы дезинтеграторов Легиона, шипение бластера Кэт, свист моей собственной пушки, в общем, в реакторной разгорается нешуточная трехсторонняя перестрелка за будущее всей галактики.

Я ныряю за ряд компьютерных терминалов в поисках укрытия и ору команде:

– Она пытается взорвать ядро реактора! Мы должны…