Исход Авроры полностью

Когда падают первые бомбы, атмосфера Октавии начинает гореть: взрывы вспыхивают белым, орбитальные обстрелы раскалывают облака, разгонные устройства сотрясают землю. Сначала все кажется несерьезным. Ведь планета такая большая, а сфера ее охвата просто колоссальна. Но даже слона может свалить колония муравьев. Хотя большинство муравьев, как правило, не вооружены ядерными боеприпасами.

Сине-зеленый превращается в черный. Кристально чистое небо Октавии III темнеет, в атмосферу выбрасываются миллиарды тонн земли и пыли, поверхность охвачена пламенем, планета сотрясается до самого своего основания. Обстрел неумолим, бесконечен, мощь объединенных рас галактики сосредоточена на одной цели – убить дракона в его логове, утопить зверя, пока он спит.

И, Дыхание Творца, сначала я не смел и надеяться. Но бомбардировка продолжается, сокрушительная, подавляющая. Небеса Октавии III чернеют от пепла, а атмосфера улетучивается в космос…

– У них получается, – шепчу я. – На самом деле…

Сначала это похоже на шепотки. Бесцветные, монотонные. Они оседают где-то на подкорке моего сознания, пробираются туда, где я спрятал все свои глупые страхи, которые в детстве считал реальными – монстры под кроватью и уродливые голоса в голове.

Я смотрю на Фина, но он, кажется, ничего не замечает. Его большие черные глаза по-прежнему устремлены на экран, в гладкой темной оправе его контактных линз отражаются сверкающие небеса. Но, глядя мимо него на Скар, я вижу, как она хмурится, приоткрыв губы, и начинает морщиться.

– Ты это слышишь? – спрашиваю.

– Нет.

Она встречается со мной взглядом и качает головой:

– Я чувствую это.

Давление нарастает, распространяясь по всей длине моего позвоночника и так сильно давя на глаза, что я вынужден закрыть их, прижав руку к мокрому от пота лбу.

Наступает небольшое затишье, будто нечто делает один ровный вдох.

И тогда шепот превращается в крик – КРИК такой громкий, голодный и полный ненависти, что он разносится по пустынным просторам космоса и захватывает мое сердце, стискивая его так сильно, что оно почти останавливается.

– Великий Творец…

Скар шипит, у нее из носа течет кровь.

– Что… происходит?

Фин поднимает трясущуюся руку, его шепот холодит мне живот.

– …смотрите.

Флот. Атака. Ракеты, разгонные устройства, бомбардировка – все стихло. Как если бы Адамс объявил о прекращении огня, только по связи такого приказа не поступало. На самом деле по связи больше вообще ничего не передается, словно вся армада слушает, пораженная, испуганная или парализованная этим ужасным…

отвратительным…

КРИКОМ.

На борту станции «Аврора» раздается сигнал тревоги – командирам необходимо прибыть на станцию. Освещение становится желтым. Мы переходим в Состояние Готовности 2. Вся Галактика наблюдает за этим по всем каналам, и я могу представить себе неуверенность, панику, распространяющиеся между ними подобно яду, ведь самый могучий флот из когда-либо созданных застыл, не движется, темным силуэтом выделяясь на фоне сияющего острия этого пылающего мира.

– Адмирал Адамс… – шепчу я.

Атмосфера Октавии III вихрится и бурлит, среди стен черных облаков высотой в сотни километров бушуют огненные бури. Крик становится все громче, такой сильный и пронзительный, что я едва могу видеть сквозь слезы, из носа, заливая губы, хлещет кровь. Фин держит Скарлетт за руку, вытирая красную струйку, стекающую с ее подбородка. Но я заставляю себя смотреть на экраны, в ужасе и оцепенении наблюдая, как бурлящие облака Октавии III расходятся в стороны и нечто, находящееся под ними, выплескивается наружу.

Оно не похоже на монстра. Не похоже на чудовище из ужастика или конец всего сущего. И это самое ужасное: я даже восхищен его красотой – триллионы спор жгучего синего цвета вырываются из горящей кожи Октавии III, устремляясь в космос. Нечто разрывает планету на части, разрушая ее до основания, раскалывая горы и расплавляя покров. Кровоточащее жидкое ядро рушится из-за катаклизма, который невозможно себе даже вообразить.

Октавия III умирает с криком. Я тоже кричу, как кричит оно. Нечто воет, словно голодный новорожденный ребенок, насильно вырванный из теплой утробы матери и отправленный в ужасающий холод этого мира. И когда эти сверкающие синевой споры проносятся сквозь тьму, захватывая все корабли, заползая в них своими щупальцами и лопаясь в них, распространяя скверну по самому могучему флоту из когда-либо созданных в галактике и забирая всех их себе, мое сердце замирает в ужасе.

– О нет, – шепчет Скар. – О, Творец…

– Он пробудился… – выдыхаю я.

Я вижу, как включаются двигатели, корабли начинают разворачиваться – нескольким экипажам хватает ума попытаться избежать своей судьбы. Но большинство из них просто висят там, вялые и безжизненные, пока Октавия III умирает, горящая, кричащая, давая жизнь тому, кого она согревала в своем чреве последний миллион лет.