Исход Авроры полностью

Семнадцать часов спустя я стою на мостике знакомого «Лонгбоу» и смотрю на наши линии обороны. Позади станция «Аврора» сверкает, будто солнце на рассвете, ощетинившись импульсными пушками и ракетными комплексами. Вокруг выстраивается в линию обороны флот Легиона.

Адамс и де Стой бросили почти все корабли, которые у них были, на штурм Октавии, поэтому в итоге осталось всего около сорока «Лонгбоу», прикрывающих один тяжелый крейсер «Непобедимый», под командованием самой де Стой.

Но нас поддерживает несокрушимая армада Саэдии: темные силуэты «Призраков» и «Фантомов», гладкие корпуса «Банши» и «Теней», сотни и сотни других кораблей. Мы выстроились в фалангу, направленную к вратам Складки, готовые обрушить ад на первое же судно, что прорвется сквозь них.

– Противник все еще приближается, – раздается предупреждение по связи. – Вражеский флот вторгнется в систему Авроры через шесть минут.

– Спасибо, что подбросили, – бормочу я, не сводя глаз с врат. – Не хотелось бы мне остаться в стороне от этого зрелища, Эм.

Эмма Коэн, сидящая рядом со мной, пожимает плечами, обводя взглядом эскадру кораблей.

– Я решила, что вроде как в долгу перед тобой, после того как ты не дал станции разлететься на куски, и все такое.

– Ты не обиделась, что я запер тебя в твоей собственной камере?

– Зависит от того, – говорит она, искоса глядя на меня, – не обиделся ли ты, что я выстрелила тебе в лицо?

– Мы оба сделали то, что должны были, – улыбаюсь я. – Мы – Легион.

Она кивает, улыбаясь в ответ:

– Мы несем свет.

– А мне правда жаль насчет Дэймона, – произносит Скар рядом со мной. – То есть я даже не знала, что вы тогда встречались.

Эмма пожимает плечами, снова переводя взгляд на врата.

– Он был тем еще козлом.

– Скажи?

– Вражеский флот вторгнется в систему Авроры через четыре минуты.

– Но-но, – говорит Фин, садясь рядом с де Ренном. – Твоя третья мать – моя первая тетя по линии второго дедушки.

Танк прерывает свои расчеты, его пальцы зависают над рычагами управления.

– Но мой первый дядя – твой троюродный брат, так ведь?

– …Дариэль – твой первый дядя?

– Да, когда-то…

– Как продвигаются расчеты, де Ренн? – перебивает Коэн.

– Проведены, – отвечает Танк, выпрямляясь. – Мы готовы, Альфа.

– Вражеский флот вторгнется в систему Авроры через три минуты.

На голографических проекциях перед нами мерцает эмблема Легиона, а над пультами появляется лицо боевого командира де Стой. Последний оставшийся в живых командир легиона Авроры выглядит мрачной и решительной. Ее голос разносится по мостику и всему флоту, находящемуся под ее командованием.

– Легионеры Авроры. Быть бетрасканцем – значит понимать, что ты никогда не одинок. Каждый из нас является частью разветвленной сети, клана и еще большего клана, братьев и сестер, родителей, бабушек и дедушек, двоюродных братьев и сестер и сотен других людей, в которых течет наша кровь. Куда бы мы ни пошли, мы знаем одну истину: мы – семья. Таково наследие, с которым мы рождены. Но каждый из нас здесь – часть чего-то еще более могущественного, будь мы бетрасканцами, терранами или сильдратийцами. Мы – часть клана, который мы выбрали. Клана, который мы создали не узами крови, а обещаниями, что решили дать. Мы посвятили свои сердца нашему делу и друг другу. Даже сейчас Легион Авроры ярко горит и в самую темную ночь. Даже сейчас мы стоим на пути того, что неправильно, и выступаем за мир. Это клятва, обещание, которое мы дали Легиону и друг другу. Знайте: для меня большая честь стоять плечом к плечу с каждым из вас, моим избранным кланом – семьей моего сердца – сегодня. В этой галактике, да и в любой другой, я бы предпочла быть только здесь.

Ее голос прерывается, и почти сразу же его заменяет сообщение робота-связиста: