Затем я ищу Зилу, а потом еще более настойчиво пытаюсь нащупать нить, которая, я знаю, должна быть где-то там, но ничего нет. Скарлетт смотрит на меня со слезами на глазах, наши мысли соединяются, и…
о, Зила.
Я надеюсь, ты любила ее, надеюсь, ты была счастлива.
И как только я думаю, что это все, я вижу, что есть еще черные нити, отходящие от Тайлера и Кэла, и когда я тяну за них, вижу…
Саэдии Гилврэт, сидящую за столом моих родителей и удивленно приподнявшую бровь.
Не говоря ни слова, Тайлер опускает руку в миску и протягивает ей стручок гороха, и между ними вдруг что-то мелькает. Еще несколько нитей, желтых и черных, переплетенных как пчелиный рой, – яркие, но опасные. Саэдии забирает у него стручок и раскрывает его.
Ее острый ум почти находит во мне правду о Лаэ, пока я наблюдаю за ними, но я отодвигаю эту правду в более безопасное место. Некоторым вещам суждено открыться лишь в свое время. И, видя их вместе, я чувствую, что однажды они встретятся с Лаэ.
Никому из нас не нужны слова. Мы обмениваемся мыслями молниеносно, наши ниточки сплетаются в самую прекрасную, дикую, хаотичную и совершенную радугу,
и мы делимся своими историями,
и говорим «я люблю тебя»,
и гобелен все растет,
и…
и…
и…
…я начинаю видеть.
Я вижу то, чего не видела раньше, когда планировала свой исход.
Что-то новое проносится сквозь меня, возможность, которую я даже не могла себе вообразить, – такую решительную, такую свирепую. Я будто бы медленно пробуждаюсь от долгого сна и моргаю, пытаясь помочь глазам сфокусироваться на том, что прямо передо мной, и наконец вижу…
Это ощущается в том, как Фин крепко держится за нас, хотя ему приходится прикладывать все силы, чтобы сохранить связь со своим кланом.
Это ощущается в том, как Скар окутывает каждого из нас своей любовью, своим принятием, в том, как она наслаждается каждым мгновением, проведенным вместе с нами.
Это ощущается по тому, как Тай думает в первую очередь о каждом из нас, а не о себе, по тому, как он борется за то, что правильно, независимо от того, насколько сильно измотан.
Это ощущается в том, как Кэл всегда стремится найти свое лучшее «я», поверить в
Это ощущается в неистовой любви и преданности Саэдии, в ее непоколебимой приверженности тому, что, как она знает, должно быть сделано.
Они помогают мне увидеть некую общность.
То, что я уже знала.
Я поняла, что это правда, когда Эш велел мне сжечь все мои связи, и я восстала. Я поняла, что это правда, когда Каэрсан сказал мне, что сильные мира сего получают то, что хотят, и я бросила ему вызов, чтобы защитить всех, кто нас окружал.
Я знала это с самого начала, ведь моя команда доказывала мне это каждый раз, когда стояла со мной бок о бок, и сейчас они снова это показывают. Но они были не единственными, кто преподал мне урок, который я так медленно усваивала.
Тайлер объяснил мне это в самом начале истории экипажа 312, когда отказался от своего шанса создать идеальный отряд, чтобы поступить так, как подсказывало ему сердце, и отыскал меня, спас меня… и тот момент стал лишь первым в лавине других.
Лаэ, Дакка, Элин и Тош тоже показали мне это, когда стояли и сражались, вместо того чтобы бежать, лишь бы выиграть себе еще один день.
Кэт показала мне это, когда отказалась от своего тела и будущего, чтобы спасти свой экипаж.
Зила показала мне это, когда отреклась от привычной жизни, чтобы создать жизнь для нас.
Каэрсан показал мне это в своем последнем акте, когда спас нас. Ведь его последним актом была любовь, и в ней он был велик, как никогда.
Любовь сильнее ярости или ненависти.
И так будет всегда.
И да, если бы я распалила огонь внутри Ра’хаама и выжгла его изнутри, это бы сработало. Но может быть, только может быть…
Радужные нити между нами сплетаются все крепче, они так невыносимо прекрасны, и в этот момент мы – самые честные проявления себя. Никаких острот от Фина, никакого превосходства от Саэдии. Лишь
Мы, доверяющие друг другу. Увидеть и быть увиденными.
Встретить то, что мы обнаружили…
– Это должен быть акт любви, – говорю я, наконец-то понимая, здесь, посреди замершего поля битвы.
– Кэт все еще там, – отвечает Тайлер. – По-прежнему часть его. Мы любим ее. А она любит нас. Ее последним поступком была попытка защитить меня.
– И адмирал Адамс там, – говорит Скарлетт.
– Половина Академии, с которой мы тренировались все эти годы, – добавляет Финиан. – Наши учителя, наши друзья.
– Каждый, кто является частью Ра'хаама, любил кого-то, – говорит Кэл, переплетая свои пальцы с моими. – Каждый был родителем, ребенком, другом, возлюбленным, соседом.
– Мой отец там, – шепчу я. – Он все еще зовет меня.
– Силой этого не добиться.
Саэдии подбирает слова, произносит их медленно. Часть нее все еще протестует, но она поднимает глаза и встречается со мной взглядом.
– Или, скорее, так
– В насилии нет любви, – бормочет Кэл.
