Исход Авроры полностью

– Ты сможешь это сделать? – спрашивает Фин, крепко сжимая руку Скарлетт.

– Тебе не обязательно делать это в одиночку, – говорит Тайлер. – Экипаж 312. Навсегда.

– Бе'шмаи, ты сможешь? – тихо спрашивает Кэл.

Я поднимаюсь на ноги.

– Давайте выясним.

Поворачиваюсь к двери, ведущей в коридор, и, как только открываю ее, оказываюсь посреди джунглей.

Воздух теплый и влажный, одежда липнет к телу, а свет тусклый. Верхушки деревьев смыкаются надо мной, погружая все, что находится внизу, в сумерки, виноградные лозы вьются от ствола к стволу. Земля усеяна опавшими листьями и маленькими, будущими деревцами, тянущимися к свету.

И здесь абсолютно, устрашающе тихо – ни шороха в зарослях, ни птиц, ни обезьян, ни стрекотания и жужжания насекомых, ни одного из тысяч звуков, которые должны были бы составлять симфонию этого места.

Я смотрю вниз и вижу радужные нити, привязанные к моему запястью и уходящие за спину, но не оглядываюсь.

Вместо этого делаю первый шаг.

Джунгли оживают, лианы извиваются и тянутся ко мне, и я здесь, но еще на мостике «Неридаа», стою на коленях рядом с Кэлом. А еще сижу за кухонным столом родителей. И наблюдаю за застывшим полем битвы, подвешенным в космосе, – корабли пойманы, точно мухи в янтаре, их экипажи все еще живы, зовут друг друга, задают одни и те же вопросы, требуют одних и тех же ответов.

Мне приходится бороться, дабы расчистить путь: я отрываю лианы от своих рук и ныряю под колючие ветки, краем глаза улавливаю намеки на ледяную битву, слышу дразнящий запах маминого хлеба.

И тут начинаю замечать людей.

Я никого из них не знаю, и они всегда почти скрыты из виду лозами, ветвями и деревьями. И лишь я делаю к ним шаг, выскакивая из зеленых джунглей, вся в царапинах и поту, они пропадают.

– Подождите, – кричу я, протискиваясь между двумя деревьями, растущими так близко друг к другу, что мне приходится повернуться боком, взяться за радужные нити, привязанные к моему запястью, и протянуть их, чтобы случайно не перерезать. – Подождите, мне нужно с вами поговорить!

Мужчина оборачивается. Корабли, которые я удерживаю на месте, дрожат. Кристалл Оружия сверкает. И я – Аврора Цзе-Линь О’Мэлли, но я также и Тайлер Джерико Джонс.

– Мы думали, вы никогда не придете, – говорит адмирал Адамс, улыбаясь и складывая кибернетические руки на груди. – Вам пора присоединиться к нам.

– Нет, – говорим мы с Тайлером одновременно, и мой голос вторит его.

– Все в порядке, – говорит мужчина, и его голос звучит так успокаивающе, так уверенно, а вокруг его плеч и груди, словно ручная змея, обвиваются лозы. – Не нужно бояться.

– Это неправильно, – протестуем мы.

Он улыбается нам и разводит руки в стороны, словно обводя джунгли.

– Вот где вы должны быть. Вместе, любимые, с нами. Мы знаем, что решиться на такой шаг страшно. Но иногда нужно просто верить.

Я отшатываюсь и врезаюсь не в ствол дерева, который должен быть у меня за спиной, а в податливое человеческое тело. Я резко оборачиваюсь и вижу Кэт, смотрящую на меня своими восхитительными голубыми глазами, точно так же, как она смотрела, пока я держала ее, отчаянно пытаясь спасти от погружения в Ра'хаам.

И я – это я, но еще и Скарлетт, и разум Кэт так же прекрасен, как и тогда, – в нем кружатся ало-золотые вихри, напоминающие мне о ее любви к полетам. И я чувствую глубину любви между этими двумя девушками, силу их дружбы, их сестринства, и Кэт поднимает руку, чтобы коснуться нас.

– Мы любим тебя, – произносит она, и я поворачиваюсь, спотыкаясь, и бреду прочь.

Царапины жгут от пота, пока я пробираюсь сквозь безмолвные ветви. Единственные звуки вокруг – лишь хруст опавших листьев под ногами и мое хриплое, прерывистое дыхание.

Сейчас мной руководит инстинкт, и я больше не могу видеть ни «Неридаа», ни замершие корабли, ни кухню моих родителей. Я сжимаю радужные нити в кулаке, чтобы сберечь их, и слепо двигаюсь в направлении, которое, как я знаю, мне нужно.

Глубже.

Еще глубже.

Я должна копнуть глубже.

Пробираюсь сквозь ветки, по телу хлещут листья, стволы деревьев теснятся рядом. Я двигаюсь быстрее, задыхаюсь, и тут нога цепляется за бревно. Я растягиваюсь на поляне, со стоном падая на землю.

И когда поднимаю голову, он там, ждет меня.

Не Принцепс, не один из них.

Лишь мой папа, с его круглыми щеками и добрыми глазами, держащий в руках книгу народных сказок, которую мы вместе читали, когда я была маленькой. Которую мы читали вместе в Эхо, когда Эш велел мне попрощаться с ним навсегда.

Я лежу там, в опавших листьях и грязи, и шепчу те же слова, что и тогда, и каждая частичка меня жаждет броситься в его объятия, позволить ему обнять меня, почувствовать то утешение, которое, как я думала, ушло навсегда, в самый последний раз.

– Я люблю тебя, папочка.

И он отвечает почти так же:

– Мы тоже любим тебя, Цзе-Линь. Всегда.

Мы.

Не я.

Я качаю головой, горло стискивает боль, горе сжимается в кулак.

– Это не ты, – шепчу я.

– Но это так, – мягко говорит он, все еще улыбаясь. – Пойдем, почитаем сказку. Мы можем быть вместе. Мы так сильно тебя любим, моя дорогая девочка.