– Боюсь, здесь я тебя разочарую. – Я переключаю внимание на новую подборку записей, заинтригованная методами, которые ученые использовали в попытках активизировать кристалл. – Я выросла на попечении государства, без семьи. И я не брала отпуск.
Она моргает.
– Что, никогда?
Я пожимаю плечами.
– Во время академического отпуска я занималась учебой, это было более плодотворно.
Мы замолкаем, и я решаю посвятить большую часть своего внимания результатам экспериментов с энергетическим циклом.
– Ты… всегда находилась под опекой государства? – в конце концов спрашивает Нари уже тише. Мягче. – Такая практика распространена в будущем? То есть тебе не обязательно говорить об этом. Если не хочешь.
Я колеблюсь, что для меня нехарактерно.
– Не распространена, – говорю через некоторое время. Собираюсь продолжить, сообщить ей, что не хочу говорить о пережитом, но тут наши взгляды встречаются. – Думаю, мы сможем побеседовать об этом в другой раз, – произношу я вместо этого.
Она улыбается, и в этот момент в ней мелькает что-то настолько знакомое, что полностью завладевает моим вниманием.
Я чувствую, как мой разум пытается переключиться, запустить поисковые механизмы, которые помогут мне сопоставить ее с каким-нибудь воспоминанием или опытом, объясняющим это узнавание. Но у меня нет времени изучать ее улыбку, ее глаза. Я прочищаю горло и возвращаюсь к пульту.
– Хочешь послушать еще немного древней истории, пока работаешь? – спрашивает она. – Или я тебя отвлекаю?
– И то и другое, – осознаю я.
Пока Нари продолжает говорить, я позволяю себе погрузиться в ее голос и в строки данных передо мной. Если мы не найдем способ вырваться из этого замкнутого круга, такой будет моя жизнь. Таким будет мой день.
– Я думаю, что…
Громкоговоритель меня прерывает:
–
И вот он.
Конец цикла.
Я бросаю взгляд на таймер у себя на запястье и замираю. Чувствую, как на лбу появляется небольшая морщинка.
Нари наклоняет голову.
– Зила?
Я, должно быть, ошиблась в расчетах. Я сказала Финиану и Скарлетт, что ядро перегрузилось через пятьдесят восемь минут после удара квантового импульса. Обычно я оказываюсь права. Но прошла всего пятьдесят одна минута…
Наверное, это все усталость. Я не спала, как другие.
Я не упоминаю о своей ошибке.
Вместо этого заканчиваю работу, насколько могу, запоминая как можно больше данных. Нари наблюдает за мной от окна, на ее коже играет звездный свет. И наконец, когда остаются считаные секунды, я поднимаюсь на ноги, в полной готовности встретить то, что грядет.
– Скоро увидимся, Нари.
–
– Ненавижу эту часть, – признается она.
Я снова встречаюсь с ней взглядом и, сама не зная почему, желая успокоить ее, отвечаю:
– Не ты одна.
Она делает шаг ко мне. У нее очень красивые глаза.
–
Она невысокого роста.
– Зила, я знаю, что сейчас неподходящий момент, но я правда думаю, что ты…
–
В том, чтобы быть одним из самых разыскиваемых преступников галактики, есть свои преимущества.
Всю свою жизнь я играл по правилам. Усердно учился, работал еще усерднее, у меня никогда не было времени на поиск неприятностей. Но сейчас, подняв воротник своего длинного черного пальто в попытке защититься от холода, накинув капюшон и войдя в бар, я в некотором роде наслаждаюсь ощущением того, что меня разыскивают, как бы ни было неприятно это признавать.
Здесь полно народу – пилоты грузовых кораблей и экипажи судов дальнего следования, гангстеры и торговцы наркотиками/симуляторами/кожей, сотни лиц, представители дюжины различных рас. Сквозь толпу девушка-бетрасканка за стойкой одаривает меня благодарной улыбкой, а различные подонки, отморозки и негодяи, с которыми я познакомился за последние день-два, кивают в знак приветствия или просто потягивают свои напитки. Но никто не смеет докапываться до меня, даже в таком суровом месте, как это.
