Исход Авроры полностью

– Пробоина в ядре, – говорю я им, поднимаясь со своего места пилота. – Реактор станции перегрузился через пятьдесят восемь минут после того, как в него попал квантовый импульс, разрушив всю конструкцию. Похоже, что ущерб, нанесенный станции, в конечном итоге всегда оказывается критическим, независимо от того, что мы предпринимаем.

– Почему они не распорядились об эвакуации? – спрашивает Финиан.

– Сигнал покинуть станцию поступил всего за три минуты до взрыва. Учитывая, сколько денег правительство Терры потратило на этот проект, я полагаю, что остатки командования станции отчаянно пытались спасти ситуацию.

– И мы каким-то образом проспали все это? – спрашивает Скарлетт.

– У вас был очень усталый вид. Я не хотела вас будить.

Мы приняли решение посвятить крайний круг отдыху. Совокупный эффект многократных перезагрузок, всплеск адреналина от близости смерти и мгновений перед нею, а также постоянные усилия по мысленным расчетам утомили всех нас – и, конечно, когда мы прибыли сюда, усталость взяла верх.

Когда Скарлетт поняла, что мы, по сути, находимся в движении уже более суток и никто из нас не чувствует себя отдохнувшим после перезагрузки, стало очевидно, что необходим сон.

Я вызвалась дежурить первой, и мы с Нари, – которая тоже прожила целый день прыжков во времени – устроились на корточках прямо у входа в систему выброса отходов. Места было маловато, но все же безопаснее, чем дрейфовать на борту нашего поврежденного корабля. Конечно, так было до тех пор, пока станция вокруг нас не разлетелась на куски самым драматичным образом.

Вернувшись в наш шаттл, я встречаю Фина и Скарлетт в коридоре по пути к погрузочной площадке.

– Судя по выражению твоего лица, – говорит Скарлетт, – дело плохо.

– Я не уверена, – отвечаю. – Но если три фрагмента кристалла – твой, доктора Пинкертона и тот, что в главном зонде, – стали причиной возникновения петли и нашего возвращения домой и все три уничтожаются в результате крупномасштабного взрыва…

– Тогда эта петля всегда заканчивается, – хмурится Финиан. – Что бы мы ни делали.

Я киваю:

– Через пятьдесят восемь минут после квантового импульса.

– Чакк, – вздыхает Фин. – Значит, даже если мы будем избегать всех возможных способов откинуть коньки на этой станции, у нас есть всего час и три четверти на каждый цикл, плюс-минус. Это намного меньше, чем мне бы хотелось.

– Я встревожена, – признаюсь я.

– И не выспалась, – замечает Скарлетт. – Ты вообще спала?

– Посплю в следующем цикле, – отвечаю я. – У меня была возможность подумать, пока я была на вахте. Давайте вернемся в кабинет доктора Пинкертона.

– На этот раз не наступайте на кактус, – добавляет Фин.

• • • • •

С каждым разом мы добираемся до места назначения все быстрее, но я все больше беспокоюсь, что скорости нам не хватает. Раньше я считала, что мы действуем эффективно. Теперь понимаю, что значительная часть нашего ограниченного времени тратится на то, чтобы попасть в офис Пинкертона.

Но мы должны узнать больше.

Мы с Нари действуем идеально согласованно, извлекаем ключ доступа доктора Пинкертона из трупа, и, как только оказываемся в его каюте, я быстро начинаю ориентироваться в уже знакомом наборе меню. Мы больше не тратим время на то, чтобы удивляться осколку кристалла-близнеца или невероятности нашего положения.

Финиан и Скарлетт выигрывают больше времени, отвлекая патруль, который в противном случае прибудет в офис Пинкертона, застрелит нас и прервет цикл.

Станция сотрясается.

– ВНИМАНИЕ: эскалация нарушения герметичности, задействуйте аварийные меры на палубе 9.

Нари наблюдает, как я собираю данные о неудачных тестах, которые проводились в момент запуска цикла. Во время наших недавних вылазок выяснилось, что она более разговорчива, чем я ожидала.

Меня это не отвлекает. Скорее, успокаивает. У меня слипаются глаза, и я знаю, что усталость замедляет мои мысли. Я прислушиваюсь к ее голосу.

– Так, значит, – размышляет она, – ты дружишь с инопланетянами, да?

Я не поднимаю глаз, говорю тихо:

– Технически каждый для кого-то инопланетянин.

– Ты знаешь много рас, помимо бетрасканцев?

– Да, много, – подтверждаю я.

Мои мысли возвращаются к Кэлу, сквозь время и пространство. А затем к Аври, склонившейся над «Магелланом», она тогда пыталась наверстать двухвековую историю, узнать об инопланетянах, которые так завораживают Нари.

Но Аври больше нет, а «Магеллан» превратился в набор сломанных электронных схем в сумке Финиана. Я откладываю это воспоминание в сторону.

– Ты, наверное, видела всякие удивительные места, – продолжает Нари, не подозревая о моей минутной рассеянности. – Я имею в виду, все эти чужие планеты. Ты сказала, что на одной из них обитают гиппопотамы, да? Не могу поверить, что гиппопотамы опередили меня в межпланетных исследованиях.

Не знаю почему, но я ловлю себя на том, что хочу убрать нотки сожаления из ее голоса.