Я смотрю на Аврору, и сердце сжимается. В ней сила, что подарили ей Древние. Но даже когда эта сила горит внутри нее, вспыхивая, точно солнце, в радужной оболочке ее глаз, я вижу
– Мы их задержим, – отвечаю я.
–
Я наблюдаю за действиями флота Семпитернити – их порядка пятидесяти судов, и все разношерстные, разномастные. Но когда они устремляются к приближающимся кораблям Ра’хаама, я вижу, как Тайлер Джонс направляет их, словно дирижер свой оркестр. Мой брат всегда был искусным тактиком, и, похоже, годы войны отточили его еще больше. Его корабли прокладывают себе путь сквозь ряды противника, истребители взлетают, ракеты вспыхивают, раздаются взрывы.
Но Ра'хаам – это целое множество.
Чернота снаружи теперь охвачена пламенем: вокруг горящие корабли и разрывающиеся ядра, кипящий сок и кровоточащие листья. Но враг продолжает наступать, его становится все больше и больше, он проникает сквозь крошечные варп-разрывы в оболочке системы. На каждый уничтоженный нами корабль приходится еще три новых, растущих, как сорняки, в честь которых эти люди их прозвали. А затем…
–
Голос, эхом отдающийся в воздухе вокруг нас. Дрожь, пробегающая по телу моей бе'шмаи. Я вижу, как у нее перехватывает дыхание, ее натиск ослабевает. Чувствую, как при этом звуке ее переполняют ужас, печаль и ярость.
–
– Папочка… – шепчет она.
–
Я знаю этот голос. Конечно же. Это отец Авроры – человек, которого она потеряла два столетия назад, а затем еще раз из-за Ра'хаама. Один из первых людей-колонистов на Октавии, подчиненных коллективом. Как это ни ужасно, но он по-прежнему живет внутри него.
–
– Бе'шмаи, – шепчу я, сжимая ее руку.
– Я знаю, – выдыхает она. – Это не он.
–
Я чувствую, как Аврора дрожит, стискивает зубы. Позади нас слышу голос отца, его собственные зубы оскалены в рыке:
– Не слушай, девочка.
– Не слушаю.
– Они хотят отвлечь тебя.
– Я
–
– Дура, – беснуется отец. – Отгородись от них. Не слушай!
– Отец, ты не помогаешь! – реву я.
–
Из носа Авроры начинает струиться кровь, и это причиняет мне страдания. Крошечные трещинки на ее коже ширятся. И я знаю – оно говорит правду.
–
Наша оборона рушится. Численность врага слишком велика. Корабли Тайлера плывут сквозь мрак. Взрывы озаряют ночь. Я вижу, как лицо моего отца искажается от ярости, как изгибаются его пальцы. И теперь и из его носа течет фиолетовая кровь, темный свет просачивается сквозь трещины в его лице.
– Тайлер, сколько еще? – требую я.
–
– Мы не сумеем их удержать!
Ближайшие корабли Ра'хаама открывают шквал огня, кружась, завихряясь, плюясь. Они полностью игнорируют флот Семпитернити, сосредоточившись только на «Неридаа» – на Оружии, созданном, чтобы уничтожить гештальт-сущность, на Триггерах, способных выстрелить из него.
Я в отчаянии смотрю на отца, на Аврору. Их лица скользкие от крови, глаза скрыты тенью, но они все равно наносят удар: мощная волна превращает снаряды в сукровицу. Но прибывают все новые корабли, бесконечный рой, и я чувствую, как сердце в груди замирает.
– Тайлер, что там у вас?
–
– Кэл… – шепчет Аврора.
– Тайлер, мы не сможем их остановить! – воплю я во все горло.
–