Исход Авроры полностью

Набираю цифры в системе связи станции, глядя на свое отражение в стеклянных мониторах. Руки все еще дрожат. Адамс и де Стой что-то знают о Ра'хааме, эшварах, обо всем этом – временами казалось, будто они знали, что случится, еще до того, как оно происходило на самом деле. И все же, если мое видение верно, им почему-то неизвестно, что Ра’хаам планирует взорвать эту Академию и все Галактическое Сообщество, которое будет в ней заседать.

Видеозвонок настраивается.

Сердце замирает, когда на экране появляется лицо адмирала – тяжелая челюсть, щека со шрамом, коротко подстриженные волосы цвета соли с перцем.

– Адмирал…

– Здравствуйте, вы позвонили по личному номеру Сефа Адамса. Извините, что не смог ответить. Пожалуйста, оставьте свои данные, и я вам перезвоню.

КЛИК.

Лицо исчезает.

Экран темнеет.

Я моргаю.

– Да вы прикалываетесь…

Я смотрю на стекло, на мигающую надпись «Оставить сообщение?».

– Нет. – Я поднимаюсь на ноги, голос повышается. – Нет, ты, блин, точно прикалываешься! – Провожу рукой по волосам, терпение разлетается на миллион сверкающих осколков. – Я сбегаю от ГРУ, меня колют, избивают и швыряют, как мяч для джетбола, в плену у Несломленных, я умудряюсь выкрутиться, потом опять попадаю в плен и выношу целый экипаж легионеров Авроры, угоняю их корабль, тащу свою задницу через полсектора, рискую нарваться на очередной плен и молниеносную казнь – и после всего этого натыкаюсь на АВТООТВЕТЧИК?

«Оставить сообщение?» – мигает запрос на компьютере.

– Я не понимаю! – воплю я. – Как вы могли знать, что нужно оставить нам «Ноль», адмирал? И отправить то закодированное сообщение? А еще, что Кэла подстрелят, и что меня возьмут в плен, и о Кэт, которая не выберется с Октавии. Но не знать про то, что НУЖНО ОТВЕТИТЬ НА ЗВОНОК НА СВОЕМ ГРЕБАНОМ УНИГЛАССЕ?

Я не сквернословлю. Я считаю это признаком плохого самоконтроля. Скар говорила, что ругань – это естественный импульс, проверенное средство для снятия стресса и высвобождения дофамина. Но если вы хотите сказать что-то важное, стоит уделить этому время, не прибегая к выражениям, которые можно услышать в туалете. Я готов по пальцам пересчитать, сколько раз произносил бранные слова.

– Черт, – говорю я.

Компьютер издает звуковой сигнал.

– Черт, – повторяю громче.

Оставить сообщение?

– Черт! – воплю я, размахивая руками в воздухе. – ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Р-Т!

Я опускаюсь на корточки. Тяжело вздыхаю.

– Ага, ладно, – признаю. – Так лучше.

Но ненамного.

Адамс, наверное, в жестком напряге, – шепчет голос у меня в голове. – Он командует космическим корпусом мира, принимает тысячи делегатов из сотен миров и пытается удержать галактику от сползания в пучину дюжины различных войн. Это ведь ночь перед саммитом. У него нет времени даже вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы отвечать на личные сообщения.

Он, скорее всего, даже унигласс с собой не взял.

И вот оно, опять. Словно заноза в моем сознании, с каждым разом проникающая все глубже. Образ Академии, разрушающейся изнутри. Тень, поднимающаяся за ее пределами. Голос на грани слышимости, умоляющий, упрашивающий.

…ты можешь…

– Исправить это, Тайлер, – огрызаюсь я, морщась от боли. – Да знаю я, знаю!

Что ж, выходит, вот оно как.

После всего, через что я прошел. После всех рисков. Я стою на линии ворот и даже не могу предупредить собственную команду о том, что грядет.

Моего экипажа больше нет, я не могу связаться с командованием станции, для терран и Легиона я – персона нон-грата, а Ра’хаам каким-то образом собирается разнести эту станцию и всех, кто на ней находится, на куски.

И некому это остановить, кроме меня.

Я просовываю свежий паек через люк в камеру предварительного заключения, игнорируя протестующий рев Коэн и клятвы де Ренна вырвать мне позвоночник через… ну, не буду вдаваться в детали, но, похоже, это было бы больно.

Натягиваю пониже на глаза фуражку Легиона Авроры и поднимаю воротник летного костюма, шепча молитву. Импульсная пушка засунута сзади за пояс брюк, клинок, который дала мне Саэдии, пристегнут к запястью.

Мысль о том, что я здесь один, – будто камень на груди.

Осознание того, что я готовился к этому годами, давит на позвоночник.

А еще воспоминание о том видении, о поднимающейся тени…

– Шевелись, легионер.

• • • • •

Первое правило тактики: знание – сила.