Он простирается передо мной: длинный полумесяц из полированного хрома и сверкающей белой пластистали. Помещение
Колонны возносятся в небо, сама набережная изгибается и уходит вдаль, слева от меня витрины магазинов торгового района, справа – прохладная зелень и голубизна дендрария. Потолок прозрачный, станция расположена под таким углом, чтобы демонстрировать горящий свет звезды Авроры, россыпь миллиардов солнц за ней, великолепие Млечного Пути. А в самом центре променада возвышаются статуи двух людей, которые сделали все это возможным.
Основатели Легиона Авроры.
Одна статуя – мрамор, ослепительно-белый, добытый в одном из последних карьеров на Земле. Другая – твердый черный опал с радужными прожилками, доставленный аж из Траска.
Их лица безмятежны и мудры. Две женщины, бетрасканка и терранка, враги во время войны, что поднялись над конфликтом меж нашими народами, дабы создать нечто большее, чем они сами. Альянс лучших и одаренных людей галактики. Легион, что борется за мир, названный в честь звезды, на орбите которой они построили Академию.
Нам не преподавали их имен во время учебы здесь. Их имена были стерты из всех официальных документов, поскольку они не хотели, чтобы их собственная легенда затмевала легенду о том, что они построили.
Дело вовсе не в том, кем они были, – как и сейчас, дело не в каком-то одном легионере или даже не в каком-то одном командире. Дело в нашем единстве. Что мы собой представляем.
А на постаменте под ними, высеченном в камне, начертана мантра Основателей. Их обещание галактике. Слова, которыми я руководствовался всю свою жизнь.
И пусть я здесь один, вид Основателей наполняет мою грудь теплом. И когда я смотрю на станцию вокруг себя, на этих людей, собравшихся со всех уголков галактики, чтобы бороться за нечто большее, – на всех них сейчас нападает враг, которого они даже не видят, – я шепчу тихое обещание:
– Я вас не подведу.
Пробираюсь сквозь толпу, низко надвинув фуражку на лоб, – я здесь не то чтобы чужак, и если хоть один кадет или легионер заметит меня или какой-нибудь солдат АОТ сверит мое лицо по камерам, мне крышка.
Честно, я даже не уверен, что ищу и как вообще должен распознать угрозу, которую видел в своих снах. Но я чувствую это внутри себя, оно подталкивает меня вперед: видение, которое вернуло меня в Академию, сияющее, точно свет во тьме. Саэдии сказала, что я дурак, раз иду сюда, и на мгновение при воспоминании о ней у меня щемит в груди. Мысль о том, что я, скорее всего, никогда больше ее не увижу…
Я направляюсь в дендрарий, наблюдая за толпой. Здешняя растительность собрана со всего Млечного Пути: нежнейшая вода, мерно струящаяся водопадом с Иштаррских кристаллов, шепчущие холмы Сильдры, растения и цветы всех оттенков и видов со всех возможных миров. Но эта палитра лишь напоминает мне о том сне. Разбивающийся вдребезги кристалл, просачивающаяся сквозь трещины, подобно черной крови, тень. Надеясь вопреки всему, я снова набираю номер унигласса Адамса, тихо ругаясь себе под нос, когда опять натыкаюсь на автоответчик.
–
– Что это у нас тут за крепыш, м-м?
Я искоса поглядываю в сторону, откуда донесся голос. Рядом со мной маячит челлерианин, в каждой из его четырех рук по бокалу. Костюм глубокого лазурного цвета оттеняет небесно-голубую кожу. А акулья улыбка, пожалуй, получает статус «ослепительной».
– Приве-е-е-тик, – говорит он, растягивая слово так, будто на вкус оно как горячий шоколад. – И как же тебя звать, легионер?
– Я не легионер. А пират. И, без обид, я немного занят.
– Не обижаюсь, капитан, – мурлычет он, оглядывая меня. – И, пожалуйста, прости великодушно, если досаждаю тебе. Мне просто любопытно, а вот эти твои прелестные ямочки на щечках – это обычное дело в Легионе?
– Нет, – отвечаю я, оглядывая толпу. – Потребуется специальная лицензия и три года обучения, прежде чем станешь достаточно квалифицированным, чтоб ими пользоваться.
– Смотрите-ка, какой задира, – ухмыляется он, крутя ножку бокала.
– Это ты еще с моей сестрой не знаком, – бормочу я.
