Молодой охотник метался от стены к стене, насколько позволяли тяжелые цепи, кидался на прутья и пытался перегрызть их, но лишь напрасно ломал зубы. Сопротивлялся, бросался на охрану и один раз даже достал одного из пленителей, откусив кусок ноги прямо с сапогом, но истощение и раны быстро надломили молодого охотника. Боль переросла в жар, бред и бесконечную жажду. Ондатра больше не мог кидаться на стены, только лежать, слизывая с камней натекшую влагу. В этой лихорадке он часто видел Итиар. Иногда она шагала по серому дну, и ее силуэт исчезал за хлопьями оседающей плоти. Порой Итиар появлялась в этой гнусной норе, склонялась к нему, нежно гладила по раскаленному лицу и шептала бессвязные утешения. Изредка Ондатре чудилось, что он снова на борту охотничьего корабля, посреди беснующегося океана. Эти видения томили и мучили его. Почуяв слабость, охрана стала бить его чаще, без особого на то повода, и Ондатра понимал почему. В ту злополучную ночь он убил много людей.
На месте выпавших зубов быстро проклюнулись новые. Истощенному телу было все равно, что случилось с духом Ондатры. Оно все еще продолжало жить, сердце — биться, грудь — гнать воздух, но молодой охотник чувствовал себя мертвецом. Ленточка, превратившаяся в черный засаленный лоскуток, все еще висела на плече. Почему боги не уберегли Итиар? Неужели, они сделали что-то не так?
Дни превращались в горькие тугие связки, словно нити осьминожьей икры. Время от времени Ондатра возвращался из забытья, когда охрана тыкала в него древками. Зачем-то он был нужен им живым. Наконец, он очнулся от того, что его тело рывком поставили на ноги. Вместо обычного ошейника на толстой искусанной цепи горло обхватило железное кольцо на длинной палке. Ондатра вяло щелкнул зубами, стражник рванул древко на себя и потянул за собой истощенное тело. Молодой охотник не сразу понял, что его повели по длинному темному коридору, пахнущему разложением, грязными человеческими телами и экскрементами. К первому кольцу присоединилось второе и третье, а руки и ноги сковали, заставляя и без того ослабевшее тело ковылять со скоростью морского ежа. Его вывели во двор, прямо под струи проливного дождя. Ондатра замер, жадно хватая губами холодную влагу, но резкий рывок поволок его по липкой грязи прямо к маленькому решетчатому фургону. Люди что-то кричали, из-за пелены дождя слышались смешки и стук капель по металлу. Вода текла по коже, и на мгновение Ондатре показалось, что он снова на свободе, ловит телом свежую волну… Решетка с лязгом захлопнулась, повозка медленно тронулась по глубокой колее.
Ондатра облокотился о холодные прутья и прикрыл глаза, то забываясь, то приходя в себя от резкой тряски. Казалось, что он снова в телеге, везущей их с Итиар к озеру Веридиан. Он стиснул зубы и тихо заскулил. Нужно было бежать и навсегда сохранить на душе морозный восторг и пьянящую сладость Итиар.
Ондатра пришел в себя от криков. Открыв глаза, он увидел, что его везут прямо по городу, и телегу облепила толпа двуногих рыб. Лица смазались, превратившись в грязные пасти. О прутья застучали камни, комья грязи и палки. Что-то больно ударило по голове, рассекая кожу. Ондатра не нашел в себе сил, чтобы отвернуться или прикрыться руками.
Когда телега остановилась, его поволокли на какой-то помост. Ондатра услышал издали многоголосый вой соплеменников. Он различил в них мольбы о милости. Почему они здесь, так далеко от района Акул, и зачем они так истово просят?
На помосте стоял человек, весь в красном, с багровым лицом. В руках у него было длинное древко, и Ондатра вдруг понял, что все это время оставался жив, чтобы красный человек мог убить его. Вой невидимых соплеменников превратился в шум прибоя. Ондатра оскалился на человека с палкой.
Другая двуногая рыба затянула длинный монотонный напев, и на каких-то фразах толпа ревела, готовая волной сорваться к помосту, на каких-то затихала, словно мертвый ветер. Когда длинная речь затихла, дождь резко прекратился, и сквозь толстую серую пелену пробились бледные лучи, блеснув на лужах и металле. Ондатра запрокинул голову, и на мгновение ему показалось, что это прикосновение Итиар.
Смазанная серая тень и резкая боль заставили Ондатру закричать. Люди вопили, захлебываясь животной радостью. Боль! Боль! Боль! Нестерпимая, алая! Кости ломались, пронзая кожу, рвались мыщцы и связки, и бежал, весело струясь по доскам, красный зверь, покидая тонущий корабль. Отдаленный вой мольбы сменился яростным рычанием. Человек в красном обернулся гигантом, заслонившим всклокоченные небеса. Нет, это Ондатра рухнул на переломанных ногах и стал ничтожным по сравнению с могучей фигурой. Как же больно! Почему человек медлит? Неужели, он специально растягивает эту алую агонию, кость за костью разрушая корабль его тела? Люди превратились в сплошную грязную пену на волнах зловонной воды. Прекратите эту боль! Ондатра оскалился на занесенное древко, и его засосало на самое дно, где ярко вспыхивали и гасли едва уловимые картинки.
