Аналогичное явление в духовной жизни египетского общества (не радостное ожидание загробной жизни, а неподдельный страх перед приходом смерти) ранее наблюдалось в эпоху правления ХII династии (XIX в. до н.э.), и нашло отражение в известной "Песне арфиста" (см. "Гиксосы и их потомки"). Примечательно, что одна из записей "Песни арфиста" обнаружена на стеле Паатонемхеба, сановника Эхнатона (Boeser, 1911).
Примечательно, что в конце периода правления ХVIII династии (как следствие религиозной реформы Эхнатона) произошла переоценка качества жизни "блаженных (почивших)", обретавшихся в Аменти. Приведём уникальный диалог писца Ани с богом Атумом (папирус ╧10476 с текстом из "Книги мертвых" (XIV в. до н.э.)); то же и в лейденском папирусе писца Ра, современника Ани (Naville, 1904, с. 251-294)), который якобы происходит незадолго до прихода Ани на загробный суд Осириса:
Ани: О Атум, что это (хорошо ли это?), что я отправляюсь в пустыню (Аменти)? Там ведь нет воды, нет воздуха, она глубока-глубока, она темна-темна, она вечна-вечна!
Атум: Ты будешь в ней жить с умиротворенным сердцем!
Ани: Но в ней нет радостей любви!
Атум: Я дал просветление вместо воды, воздуха и радостей любви; умиротворение сердца - вместо хлеба и пива!
И бог Атум тщетно пытается рассеять сомнения писца (Budge, 1894, табл. 29, ст. 9-12).
Примечательно, что и в фиванской гробнице, принадлежавшей верховному жрецу Неферхотепу, тоже современнику писца Ани (XIV в. до н.э.), сохранился текст, также содержащий полемику по поводу сравнений достоинств загробного и земного бытия (Benedite, 1894; Porter, Moss, I, с. 82-83).
Уместно отметить, что вспышки подобных сомнений (по-видимому, постоянно тлевших в среде мыслящей части общества) случались не только ранее, но и много позже. Так Небнетер, один из высо╛ко╛поставленных жрецов Амона эпохи XXII династии, открыто выражал потерю веры в традиционное учение о благости жизни (лучшей её части) за гробом: "То, что происходит после конца жизни, - это страдание, оно лишает тебя того, что ты имел до этого, ты пребываешь в могиле без сознания, когда наступает утро, которое [для тебя] не наступает, ты ничего не знаешь и спишь, когда солнце поднима╛ется на Востоке, ты испытываешь жажду, хотя рядом с тобой [жертвенное пиво]" (погребальная надпись).
Некоторое представление о эхнатонистском богослужении, проводимом в храмах новой столицы Ахет-Атона, можно составить, рассматривая рельефы в гробнице верховного жреца бога Атона Мери-Ра. Здесь показано, что Эхнатон и Нефертити, стоя перед алтарём с приношениями, разбрызгивают над горящими бронзовыми светильниками, обрамляющими приношения, ароматные масла. На обоих - красные пояса (как и на флагах перед Большим храмом Атона), длинные концы которых ниспадают до земли. Позади них стоят маленькие принцессы (дочери), играющие на систрах (священных трещётках). Новоназначенный верховный жрец Мери-Ра и его помощник застыли около фараона в почтительном поклоне, ещё один жрец зажигает благовония. Неподалёку расположились восемь слепых музыкантов, толстых пожилых людей (вероятно, евнухов), которые хлопают в ладоши (видимо, отбивая такт) и поют гимны Атону под аккомпанемент семиструнной арфы. Одетые в свободные одежды женщин-музыканты (несколько групп) бьют в тамбурины (А. Вейгалл).
Обычно отправление культа в Древнем Египте, как и везде на Древнем Востоке, состояло из жертвоприношений, молитв, постов, жертвенных трапез и религиозных процессий. Даже само здание храма, его двор и ограда, окружающая здание, жертвенники и столы (алтари) для даров, имели сакральное значение. Однако у египтян в храме никогда не проводилось общественного богослужения (как у шумеров или ханаанеев), а в его дворе никогда не собирался народ для молитвы и процессий. В храм (дом бога) не допускался никто, кроме жрецов и царей с их свитой (47.с42). Богослужение же, в частности, у ханаанеев проводилось внутри храма (в переднем отделении), которое, могло вмещать до 50 тыс. человек, тогда как служение у израильтян проходило вне храма (по египетскому образцу).