Подобный догмат эхнатонизма (о непринесении в жертву животных), не принятый евреями в силу месопотамской традиции "веры отцов", проиллюстрирован Ветхим Заветом (Иер.7.22): "отцам вашим Я (Элоhим)... не давал заповеди в тот день, в который Я вывел их (из Египта)... о всесожжении (жертвенного животного) и жертве (избранных частей животных и их крови)".
Уместно отметить, что одним из наиболее трудно реализуемых элементов религиозной революции (реформы), предпринятой Заратустрой, была его оппозиция традиционному принесению в жертву животных. Характерно (акцентируем), что "мышление самого Заратуштры отражено в Гатах, [в писании] где царит абсолютный монотеизм и где при Ахура Мазде не удержался ни в качестве бога, ни в качестве демона ни один из божественных персонажей с ведийским именем" (Ж. Дюмезиль "Верховные боги индоевропейцев" 1986). Заметим, что поскольку лингвистический анализ священной части Авесты "Гаты" позволяет отнести эпоху деятельности Зороастра к XII-X вв. до н.э.(М. Бойс "Зороастрийцы". 1993), то мнение о том, что зороастрим - предтеча эхнатонизма, несостоятельно даже хронологически (как и мозаизма).
По поводу жизнестойкости важнейших свойств (характеристик) культа бога Амона, прежнего общеегипетского божества, в сравнении с сохранностью (устойчивостью) во времени концепций доктрины Эхнатона в сознании древнеегипетского общества, И.Г. Франк-Каменецкий ("Памятники египетской религии в фиванский период". 1917) писал: "Главный источник жизненности фиванской религии заключался в конкретизации абстрактных религиозных догматов ("дух твой на небе, но образ твой (идол) на земле (гимн Амону-Ра)" и в личном характере божества", выражающемся, по мнению учёного, в "теплоте и интимности в отношениях между богом и его почитателями" (видимо, в его отзывчивости и доступности, ибо "ты (Амон-Ра) приходишь (к каждому), когда взывают к тебе в час (твоего) милосердия"). И, что характерно, "обе (точнее, почти все, см. выше) эти черты (Амона) совершенно отсутствовали в новом учении" Эхнатона (И.Г. Франк-Каменецкий). Заметим также, что между Амоном и верующим не существовало посредника, в то время, как царь Эхнатон сделал себя связующим звеном (барьером) между Миром и Атоном
4. Религиозная реформа Эхнатона.
Ещё в период правления фараона Тутмоса I жрецы Амона, по-видимому, занимались, в основном, вопросами культа и не слишком вмешивались в дела государства. Между царем и верховным жрецом Амона, вероятно, не возникало никаких особенных разногласий. Однако властолюбивое фиванское жречество не желало оставаться в тени. Так, используя в своих целях оракул Амона, оно фактически возвело на трон нового царя - Тутмоса III (было явлено чудо - статуя Амона, которую несли на носилках во время церемонии в Карнаке, "склонила голову" перед этим молодым царевичем). Сановником, который таким образом продемонстрировал "светское" влияние фиванского жречества, был верховный жрец Амона Хапусенеб. Будучи главой всех храмов Египта и руководя жрецами, он способствовал широкому распространению фиванской идеологии (в частности, "Осириады"); а в качестве визиря Хапусенеб контролировал и важные стороны жизни страны. Считается, что именно Хапусенеб, сочтя, что Тутмос III не достаточно "лоялен", сверг молодого фараона с престола и заменил того царицей Хатшепсут (в карнакском храме Амона почитавшаяся "супругой бога"), которая, став фараонам, постоянно демонстрировала почтение и доверие своему покровителю и любовнику. В частности, Хатшепсут (в конце XVI в. до н.э.) отказывается от прежней традиции фараонов именовать себя сынами бога Ра и объявляет, что её отец - бог Амон. Так, Хатшепсут возвела в Карнаке т.н. "Красное святилище", где на одном из обелисков (N) написала: "Сотворила я это с любящим сердцем для отца моего Амона, посвящённая в таинство его начала начал, знающая о мощи его благотворной, не забывающая о приказаниях его. Величество моё знает его Божественность. Творила я под началом его. Это он вёл меня, не назначала я работ без приказа его. Это он отдавал распоряжения" (перевод В.В. Солкина, 2001 г).
Позднее Тутмосу III удалось вернуть царский трон, однако он удовольствовался (без мести) лишь тем, что отстранил Хапусенеба и поставил во главе фиванского жречества своего друга, Менхеперрасе-неба, которому, возвращаясь из своих многочисленных победоносных походов, фараон Тутмос III, привозивший несметную добычу, и поручал надзор за её хозяйственным использованием (К. Жак. "Нефертити и Эхнатон". 2006).