Так, в молитве одного из высокопоставленных жрецов Атона говорится: "Да дашь ты (мне) увидеть его (фараона Эхнатона) в его Хеб-седе первом" (что равносильно пожеланию долгих лет пребывания на троне) Однако уже на четвёртом году своего правления Аменхотеп IV принял решение (вероятно, по состоянию здоровья) - провести свой первый Хеб-сед. И торжество состоялось в храме "Атон найден" (ранее же фараоны праздновали свои Хеб-седы в "Доме (храме) ликования). По всей вероятности, в дальнейшем Эхнатон более не устраивал обычные Хеб-седы, ибо в них вообще отпала нужда, поскольку пребывание Эхнатона в статусе бога Шу позволяло, как представляется, и ему (Эхнатону) полагать, что он, ежедневно возрождаясь с рассветом, обновляется подобно Солнцу ("помолодеешь ты, как Шу, при восходе"; "властитель рождается, подобно Атону (т.е. при каждом восходе), оставаясь вековечно подобием его, (и) сотворяя (в утренних лучах) тысячу тысяч Хеб-седов, предписанных ему Атоном (Йотом) живым" ("одарил он (Атон) его (Эхнатона) тысячью тысяч празднеств тридцатилетия"); ибо "лучи солнца на нём с жизнью (и) процветанием (т.е. лучи-руки с анкхами, как на упомянутой выше, известной картине)"). Заметим, что всякий фараон до Эхнатона и после него, поклоняющийся солярному божеству, обычно также полагал, что "да буду облит я лучами твоими каждый день (но "облит" лучами без анкхов в лучах-руках, а значит, без какого-либо обновления)" (Большой папирус Гарриса, молитва Рамсеса III). Следует отметить, что с некоторых пор Эхнатон полагал, что всё живое на земле сотворено и существует ради него - Эхнатона, и его любимой жены Нефертити: " Когда Ты восходишь... даёшь расти... для царя. Ты поднимаешь их для сына твоего, вышедшего из твоей плоти... единственного для Ра [Эхнатон отождествил себя с Шу]... (и для) великой жены царёвой, возлюбленной... Нефертити" (Большой гимн).
Примечательно, что в текстах, прославляющих бога Атона (или так или иначе касающихся фа-раона Аменхотепа IV), совершенно не упоминаются ни смерть, ни воскресение, вообще какие-либо феномены, относящиеся к сфере Осириса, как владыки загробного мира. Заметим, что эхнатонизм не содержит никаких положений, переосмысливающих древнюю концепцию о пяти душах египтянина. Показательно и то, что в искусстве амарнского периода не выявлено изображений осирических симво╛лов или культов.
Проф. египтологии Вейнгаль ("The Life and Times of Ikhnaton".1923, p.121) высказал на этот счёт такое предположение: Аменхотеп IV, будучи болезненным и суеверным, ничего не хотел знать (и вспоминать) о преисподней Аменти. По всей вероятности, часто болея, Эхнатон всё же должен был размышлять о посмертном "вечном существовании там" (в царстве Осириса), о своих душах, об ужасном чудовище Аммат. Можно предположить, что несмотря на то, что традиционно считалось, что души фараона пребывали в обители небесной Страны Света бога Ра (в небесном царстве мёртвых Оси╛риса звёздном Дуате)), Эхнатон всё же опасался решения посмертного суда богов (перед 42 богами умерший произносил 42 "заповеди"), существование которых он отрицал и поэтому лишил слуг, "домов" и приношений.
Как известно, всевозможные формулы и гимны, заупокойные ритуалы (к примеру, ритуал "возложения урея") и представления, связанные с культом Осириса (осирическим циклом), сложились в результате слияния заупокойного культа Осириса с ранее существовавшим Гелиопольским заупокойным культом солярного бога Ра-Атума (Blackman, 1920, с. 44-78). По-видимому, заупокойные ритуалы этих двух культов имели значительные принципиальные различия и поэтому долгое время бытовали параллельно с объединённым культом, поскольку загробная участь фараона, описанная в "Текстах пирамид", - неоднозначна (96.).