Исход (Том 1) полностью

Ножка зацепилась за штанину Траска, но улов сорвался. Ллойд, опустив голову, разрыдался как ребенок. Позади него, безразлично брошенный в угол, валялся скелетик крысы, которую он убил в камере Траска 29 июня, пять дней назад. Розовый хвост крысы все так же свисал с обглоданного позвоночника. Несколько раз Ллойд пытался съесть и хвост, но тот оказался слишком жестким. В туалетном бачке, несмотря на все попытки Ллойда сохранить запас воды, почти ничего не осталось. В камере воняло мочой, Ллойд мочился в коридор, чтобы не загрязнять свой запас воды. Он не мог — и это было вполне понятно, учитывая радикально сократившееся количество еды, — опорожнять кишечник.

Припасенную еду Ллойд съел слишком быстро. Теперь он это понимал. Тогда он считал, что должен же кто-нибудь прийти. Он не мог поверить…

Он не хотел есть Траска. Мысль о том, что можно съесть Траска, была просто ужасна. Прошлой ночью он прихлопнул тапком таракана и живьем съел его, чувствуя, как тот шевелится у него во рту, пока он не перекусил таракана зубами. Правда, оказалось не так уж и плохо, намного вкуснее, чем крыса. Нет, он не хотел есть Траска. Он не хотел становиться каннибалом. Это было все равно что опуститься до уровня крысы. Он просто подтянет Траска поближе и… но только в крайнем случае. В самом крайнем. Ллойд слышал, что человек может очень долго прожить без еды, пока у него есть вода.

(Воды осталось не так уж много, но я не буду пока думать об этом сейчас, не теперь, не теперь.)

Он не хотел умирать. Он не хотел умереть от голода. Он был переполнен ненавистью. Ненависть ленивыми, медленными шажками наполняла его в течение последних трех дней, разрастаясь вместе с голодом. Ллойд предположил, что если бы его давно сдохший любимый кролик умел думать, он точно так же возненавидел бы Ллойда (теперь он очень много спал, и ему постоянно снился этот кролик, его вздутое туловище, клочьями висящий мех, черви, копошащиеся в его глазницах и, что было хуже всего, окровавленные лапки: когда Ллойд просыпался, то с мрачным удивлением оглядывал свои собственные руки). Ненависть Ллойда объединилась в простое осязаемое понятие, и понятие это было: ключ.

Он был заперт. Когда-то казалось вполне правильным и закономерным, что это так. Он был одним из испорченных парней. Не такой уж плохой; Лентяй, вот кто был действительно испорченным. Маленькие пакости — вот единственное, на что был способен Ллойд без Лентяя. И все-таки он разделял с Лентяем определенную часть вины. Был же Задавака Джордж в Лас-Вегасе и трое жертв из белого «континенталя». Он участвовал во всем этом и считал, что должен понести наказание. Он считал, что должен отсидеть какое-то время, небольшой срок. Конечно, никто добровольно не согласится на подобное, но если уж тебя застукали на горячем, приходится расхлебывать все до конца. Как он и сказал своему адвокату, он действительно считал, что заслужил лет двадцать за свое участие в «убийстве в трех штатах». Но только не электрический стул, упаси Боже. Мысль о Ллойде Хенрейде, пронзенном молнией, была просто… она была просто безумием. Но у них имелся ключ, и в этом было все дело. Они могли держать его взаперти и поступать с ним по собственному усмотрению.

В последние три дня Ллойд начал смутно понимать символическую, талисманную сущность и силу ключа. Ключ был наградой за игру по правилам. При нарушении правил тебя могли закрыть на замок. К тому же с ключом приходят определенные прерогативы. Так, можно забрать у человека десять, двадцать или даже сорок лет жизни. А можно нанять и такого типа, как, например, Громила, чтобы избить до полусмерти. Можно даже отнять жизнь на электрическом стуле.

Но обладание ключом не дает им права уйти и оставить человека запертым, умирающим от голода. Это не дает им права заставлять его питаться дохлыми крысами и пытаться грызть сухую солому из матраца. Это не дает им права оставлять человека в конуре, где он будет вынужден съесть заключенного из соседней камеры, чтобы остаться в живых (если, конечно, можно будет дотянуться до него, вот так — ду-у-да, ду-у-да).

Есть определенные вещи, которые нельзя делать с людьми. Обладание ключом дает многое, но не больше. Его бросили умирать здесь ужасной смертью, хотя ведь могли и выпустить на волю. Он не был убийцей-маньяком, пускающим в расход первого встречного, что бы там ни писали о нем в газетах. Маленькие пакости — единственное, на что был способен Ллойд до встречи с Лентяем.