— Езжай, Андрей, — кивнул вампир. — И помни, что я с большим удовольствием поучаствую в наказании сволочей, сотворивших это.
Я кивнул, потому что говорить сейчас какую-то банальность не хотелось, а по делу то и добавить нечего. До наказания ещё дожить надо. Перво-наперво надо разобраться с похищением Светланы. А для этого задать вопросы тому, кто обещал, что ничего подобного не случится.
Так что, может быть, это и неправильно, но домой я не поехал.
Да, меня трясло от ненависти!
Да, ярость внутри меня грозила выйти из-под контроля.
И да, мне неимоверно хотелось кого-нибудь убить! Причем, в идеале, кого-то конкретного.
Именно из-за этих «Да» домой я и не поехал.
Просто ещё раз перезвонил на последний телефонный номер, и на звонок снова ответил Степан.
— Алису успокоил, — вместо приветствия оповестил меня он. — Я так понимаю, что домой ты пока не собираешься…
— Степан, надо освободить Свету, — объяснил я домовому. — Девочке нужна мама, а не мои пустые обещания.
— Ты полностью прав, — поддержал меня Степан. — С Алисой всё будет хорошо…
Степан запнулся, а затем добавил уже тише.
— Прости меня, Андрей, что не уберёг Светлану!
Я хотел было спросить, как же всё-таки случилось так, что моя девушка оказалась в руках Ледовского, но тут в динамике послышался голос Алисы и домовой отключился.
Я вздохнул и решительно выдохнул:
— Гони к Эдику!
Мирон сильно удивился, когда я сказал, что мы едем к Эдику, но памятуя мою недавнюю вспышку гнева, не стал ничего уточнять, за что, если честно я был ему безмерно признателен.
По моему глубокому убеждению, прямо сейчас было необходимо сделать всё для освобождения Светы, и моя поездка домой этому никак не поможет. Алису пускай успокаивает Степан, а я лишь потрачу драгоценное время, которого и так совсем немного. Сейчас надо забрать у полковника книгу и ехать к Ледовскому. Не знаю, что именно он там задумал, но моя девушка не должна в этом участвовать.
Если Эдик не отдаст мне книгу добром, то я просто убью его. Или по крайней мере от души попинаю его тщедушное тельце.
Знаете состояние, когда ситуацию надо изменить, а никак не получается. Ненавижу подобные ощущения, но сейчас получилось именно так. Причем, самое обидное, но получается, что я сам и довёл до этого. Надо было сидеть рядом с девчонками, а не участвовать в сомнительных комбинациях госбезопасности.
Хорошо ещё, что ехать было недалеко, а дороги оказались на удивление свободными. Если бы мы умудрились встрять в пробку где-нибудь на подъезде, то я наверняка бы выскочил из машины и побежал бы к отделу Эдика на своих двоих.
Въездные ворота начали открываться ещё как только мы включили сигнал поворотника. Эдик ждал нас на балюстраде у входа в особняк, поэтому я выскочил из машины, едва Мирон только начал давить на педаль.
— Ну что, сука! — заорал я, не обращая внимания на отвисающую челюсть напарника и рванулся к полковнику. Вот эта тварь, которая виновата во всех моих бедах. Не знаю, что именно я собирался сделать с Эдиком, но внутри меня по-прежнему горела жажда убивать.
Я рванулся вверх по ступенькам, уже мысленно представляя, как смачно мой кулак влетит в скулу полковника. Мне показалось, что Эдик почему-то даже не удивился ни моему появлению, ни столь эмоциональной реакции.
Наоборот, он как-то грустно улыбнулся при моем появлении и теперь с интересом наблюдал за тем, как я бегу к нему, сжимая кулаки.
Далеко на подсознании мелькнула мысль о неправильности такого поведения, но у неё не было никаких шансов прорваться через желание треснуть Эдика по физиономии.
Однако, моим желаниям пока сбыться было не суждено. Когда до полковника оставалось буквально несколько ступенек, он направил в мою сторону какой-то предмет, очень сильно походивший на обыкновенную перьевую ручку. Уже в следующее мгновение реальность перед глазами подернулась пеленой, а ноги перестали держать моё тело.
Я открыл рот, чтобы выругаться, однако оказалось, что и это удовольствие оказалось мне пока недоступно. Моё тело сковал внезапный паралич, и я со всего размаха рухнул на ступеньки. Самое удивительное, что боли от падения я не почувствовал, а последней мыслью сознания перед тем, как окончательно угаснуть было убеждения, что полковника всё-таки надо убить. Давно пора!
Возвращение в реальность проходило медленно. Ощущение, будто выныриваешь на поверхность из какого-то липкого киселя, причём вроде кажется, что ты уже очнулся, но в то же время что-то продолжает держать и цепляться за тебя.
Глаза по-прежнему наотрез отказывались открываться, а рука оказалась слишком тяжелой, чтобы помочь векам подняться. Ладно, полежим пока так. Очень надеюсь, что это ненадолго, потому что времени всё меньше и меньше.
Следующей мыслью был вопрос, как долго я находился без сознания, но подумать об этом я не успел, привлечённый знакомыми голосами.
— Вы оба друг друга стоите! — с жаром высказывал Мирон своё недовольство Эдику. — Мне одно непонятно, когда вы договориться то успели между собой? И главное, всё втихаря, всё тайком! Уроды! Другого слова и подобрать трудно!
