— А я отпускаю вам грехи ваши во имя отца, и сына, и святого духа.
— Donnerwetter[13]! Защищайтесь, херр опоздун, опозданец, опоздец! Возьмите свой zweihänder[14] и деритесь как мужчина! — чьи-то громкие крики с заметным жерме́нским акцентом резко выдернули Джулиано из сладких объятий крепкого здорового сна. Юноша раздвинул пышные розовые заросли и, широко зевая, выглянул наружу.
В золотистых лучах молодого солнца, освещавшего широкий внутренний двор и стройную аркаду первого этажа, маялась группа весьма несвежих и помятых молодых сеньоров. На лицах собравшихся чётко просматривались следы вчерашнего разнузданного веселья. Одного юношу до сих пор тошнило в подставленную товарищем шляпу. Некоторые топтались на молочно-терракотовой мозаике двора в одних шоссах, на мятых белых рубашках пятнами позора горели следы пролитого накануне вина и размазанных остатков пищи.
— Это есть безобразие! Nein[15] дисциплин! Nein порядок! — кричал жилистый мужчина средних лет в строгом чёрном дублете, нещадно колотя гладкой деревянной палкой по плечам незадачливых юнцов. — У нас сейчас занятия или что по-вашему?!
— Но, сеньор Йоха́нес, вчера все чествовали славную победу кондотьера Арсино над богомерзкими асиманами, — подал слабый голос юноша в шёлковой сорочке навыпуск и одном сапоге.
— Scheisse! А если бы сей грязный ублюдок прийти к вам в дом сегодня в ночь? — холодные голубые глаза жерменца блеснули из-под русых бровей.
— Но ведь… — попробовал возразить ученик и тут же получил удар тростью по плечу.
— Никаких но, сеньоры! Ваши отцы платить мне за то, чтобы я делать из вас настоящих мужчин. А данная выходка позорить честь вашей фамилии и несмываемым клеймом падать на репутацию майн школы.
— Либе́рти, Ма́йнер, Дестра́за, Обиньи́ и прочие вчера тоже веселились, — буркнул кто-то из юношей. — Почему им можно, а нам нет?
— Потому что все они есть проиграть на ежегодный весенний турнир, а Ли́хтер снова выиграть! — гордо заявил маэстро Йоханес, ударяя выскочку по лбу.
Ученик попытался уклониться, но добился лишь того, что толстая палка ударила его по носу:
— Ай!
— Есть ещё от вас какое-нибудь возраженье, сеньоры?
— Нет, маэстро, — отозвался недружный хор виноватых голосов.
— У вас есть полчаса, чтобы навести в себе порядок, после чего я есть всех жду в фехтовальный зал.
— Да, маэстро.
Торопливые шаги провинившихся быстро затихли в гулких галереях палаццо. Джулиано выждал ещё несколько минут и только потом рискнул встать на клумбе во весь рост.
— Так-так!
Раздавшийся над самым ухом голос с ярким жерменским акцентом заставил юношу молниеносно отпрыгнуть в сторону, оставив солидный клок штанов на розовом кусте.
— Кто тут есть у нас?
— Увер-рен, это лазутчик из чужой школы! — из-за худой спины сеньора Йоханеса выглянула чья-то опрятная и умытая до неприличия рожа. Рожа имела внушительный торс, аккуратно заправленный в новенькую фехтовальную куртку, зубоскалила и явно была не прочь почесать об кого-нибудь свой меч.
— Назовитесь, Herr guter[16], — потребовал маэстро.
— Джулиано Хосе де Грассо к вашим услугам, сеньоры, — отчеканил юноша, гордо расправляя плечи и кладя руку на эфес меча.
— Он ещё и при ор-р-ружии. Пожалуй, это будет занятно, — буркнул сопровождавший маэстро ученик.
— Кто вас подослать, Herr Джулиано? — маэстро сощурил ледяные глаза.
— Я пришёл сам, хочу подыскать достойную школу, — чуть покривил душой молодой де Грассо.
— Да, и что же вы уметь? — Йоханес пристально осмотрел долговязого мальчишку в рваном дублете и штанах с прорехою на неприличном месте. — Прыгать вы, Herr заяц, как будто довольно резво.
— Я лучший фехтовальщик Себильи, — Джулиано гордо задрал острый подбородок.
— Джованни, проучайт этот деревенский выскочка, — маэстро жестом подозвал ухмыляющегося юношу.
— С пр-ревеликим удовольствием! — ответил тот.