Мальчишка вздрогнул и умчался куда-то в сторону, оглашая обитель звонкими истошными воплями.
Переполох нарастал, расходясь от архива кругами, словно брошенный в пруд камень. Монахи суетились и бестолково метались по коридорам обители, как сбитые с толку муравьи: одни выносили церковные реликвии, другие тащили воду, третьи пытались спасти свои жизни. Словом, Псы господни, занятые паникой и пожаротушением, перестали теперь обращать внимание на бегущую по своим делам четвёрку мужчин. Уже через пять минут приятели благополучно достигли пустой капеллы. Пьетро сдвинул тяжёлую щеколду на узкой дверце — единственное препятствие, отделявшее их от свободы. И вся компания, отдуваясь, выскочила в глухой тёмный переулок.
Позднее зимнее утро застало приятелей в школе маэстро Майнера. Джулиано с трудом разлепил припухшие со сна веки и уставился на многочисленные трещины и сколы, покрывавшие грубую, выцветшую от времени фреску с воскрешением господним, что неведомый мастер пару веков назад изобразил на восточной стене их комнаты. Под фреской на запасном тюфяке, постанывая, дремал отец Бернар. Рядом раскатисто храпел заснувший прямо в одежде силициец. Пьетро в комнате отсутствовал. Гастон, высунув от старания кончик языка, зашивал толстой шерстяной нитью разорванный рукав хозяйского дублета. Сваленные в груду маски и чёрные рясы громоздились в углу у остывшего очага.
Входная дверь хлопнула, впуская в комнату раскрасневшегося де Брамини:
— Вставайте, сеньоры, нас ждут великие дела и бутылка порто!
Ваноццо рывком сел на постели, проведя рукой по усам и бледным пересохшим губам. Его глаза медленно раскрылись, и силициец довольно заморгал.
— С козырей зашёл, ловкач! — пробасил де Ори, радостно протягивая руки к вину.
— С тебя четыре аргента, — напомнил Пьетро, не спеша передавать спиртное в руки приятеля.
— Отдам, когда найдём Спермофилуса, — ответил Ваноццо, нахмурившись.
Пьетро неспешно, со смаком вдохнул откупоренное вино, а затем прямо из горлышка, не торопясь, пригубил густой маслянистой тёмно-рубиновой влаги.
— И что же заставляет тебя, дружище, всё ещё сомневаться в его виновности? — насмешливо поинтересовался низенький фехтовальщик, утирая рот засаленным рукавом дублета. — Уж не легендарная ли силицийская скупость?
— Твои остроты тут неуместны, — заметил Джулиано, растирая зудящий под повязками бок, — кто, как не де Ори, всякий раз выручал нас деньгами, когда мы сиживали на мели?
— Лучше не бесись, а честно признайся, что успел спустить все ороны, полученные от покойного сеньора Валентино, и тебе снова не хватает на турнирный взнос, — добродушно пробасил Ваноццо.
— Неправда! — возмутился Пьетро, упирая руки в бока. — Денег у меня достаточно.
— Тогда тебе не о чем волноваться, — заключил Джулиано примирительно, — отыщем барбьери, и ты получишь свои серебряники в лучшем виде, так ведь, Ваноццо?
— О чем речь, Ультимо! Так всё и будет! — подтвердил улыбающийся силициец.
Осаженный Пьетро недовольно протянул друзьям бутылку. Помятый монах, кряхтя, сел и потёр короткую, затёкшую за ночь шею. Последовало недолгое молчание, сопровождаемое довольным бульканьем Ваноццо.
— Сколько дней вы провели в застенках обители Святого Доменика? — наконец спросил де Брамини у отца Бернара.
— Вероятно, пару недель, сын мой, — сообщил старик, облизав сухие губы.
Де Ори тут же протянул ему вино. Монах благодарно кивнул, перекрестился и с удовольствием припал к стеклянному устью.
— Но тогда вы просто не могли разминуться с Сусликом, — Джулиано недоверчиво пошевелил усами, — он пропал только пару дней назад. И если бы Псы господни имели причастность к его исчезновению, барбьери угодил бы в тот же подвал, что и вы, отче.
— Всё так, сын мой, всё так, — подтвердил отец Бернар, тряся мягким подбородком.
— Получается, мы зря полезли в ту конуру, — заключил Ваноццо, блаженно раскинувшись по матрацу.
— Почему же зря? — не согласился Джулиано. — Мы спасли отца Бернара.
— А нуждался ли он в спасении? — задумчиво обронил Пьетро. — Сдаётся мне, Псы ни сном, ни духом не ведали ни про какую украденную книгу, а мы, вытащив отца Бернара из тюремных застенков, только испортили ему жизнь. Уж теперь-то инквизиция доподлинно уверится в истинной виновности бежавшего заключённого и начнёт рыть носом землю, чтобы вернуть его назад. Между прочим, когда я шёл сегодня от Рыночной площади к нашей школе, мне навстречу попался брат Масимо. Монах меня, понятное дело, не узнал, но, сдаётся мне, неспроста он ошивается у нас на соседней улице.
Приятели хмуро переглянулись. Отец Бернар молча осенил грудь крестным знаменьем. Гастон, сидевший у окна, испуганно икнул и выронил иглу из дрогнувших пальцев.
— Что ж, это делает поиски барбьери ещё более актуальными, — заключил Ваноццо.
— Давайте подумаем, сеньоры, — предложил Пьетро, усаживаясь в одно из кресел и закидывая ногу на ногу, — кого ещё, кроме Псов господних, мог заинтересовать наш славный алхимик?