— Это Обиньи, — Пьетро утопил смешок в пивной пене, — и я бы настоятельно не советовал говорить этим сеньоритам в лицо то, что ты мне сейчас сказал. Да, они стригутся почти налысо и носят мужское платье — одно это уже вызов всему нашему закостенелому обществу и отдельный повод для пристального внимания Псов господних. Но, поверь мне, Луиза де Обиньи не берёт к себе кого попало, любая из девчонок уложит тебя на обе лопатки. Если маэстро Фиоре кажется тебе извергом, то на фоне сеньоры Обиньи он чистый ангел. По городу ходит слушок, — де Брамини понизил голос, — что сеньора Луиза полностью отвергает любую защиту во время тренировок, заставляя девушек сражаться чуть ли не голышом.
— Хотелось бы на это взглянуть, — Джулиано отёр пену с густых усов.
— Я бы тоже не отказался, — подмигнул ему Пьетро.
Чей-то высокий тенор затянул весёлый студенческий гимн и его подхватило большинство подгулявших юношей:
Ещё не отзвенели в воздухе последние строки гимна, а к столику учеников де Либерти пружинистой походкой направился Джованни с дюжиной хмурых воспитанников Лихтера.
— Здор-рова, Пьетро! — приветствовал де Брамини чемпион маэстро Йоханеса.
— И тебе не хворать, Джованни, — воспитанник де Либерти встретил соперника хитрой улыбкой.
— Как насчёт маленького сор-ревнования? — поинтересовался чемпион, скрещивая крепкие руки на груди.
— Говори, — Пьетро сощурился, прихлёбывая мелкими глотками душистый напиток.
— Мы с тобой пьём и после каждой выпитой кр-ружки, не повторяясь, оскор-рбляем чужую школу. Тот, кто в свою очер-редь не сможет выдать связное оскор-рбление, считается проигр-равшим и платит за выпивку.
— Годится, — согласился де Брамини. — Де Грассо, дай монетку. Если решка — я начинаю, если орёл — Джованни.
Джулиано быстро выудил слегка погнутый рамес из кошелька и передал его Пьетро. Жестом заправского шулера де Брамини отправил медяк в полёт с ногтя большого пальца, ловко поймал его и шлёпнул с размаху о стол.
Орёл. Ученики маэстро Лихтера разразились радостными криками. Джованни поморщился, не разделяя их энтузиазма.
Разговоры в таверне смолкли, всё внимание завсегдатаев сосредоточилось на старых соперниках. Монетка волшебным образом растаяла в пальцах Пьетро. Джованни заказал бутылку мальвазии и два стаканчика по четверти пинты[47] каждый. Чемпион налил себе, выпил и закусил жёлтым сыром с тарелки, стоявшей на столе учеников сеньора де Либерти.
— Твой маэстро годится только на то, чтобы р-разводить цветочки. Должность главного садовника в парке Ликкула его заждалась, — выдал Джованни, лёгкими наклонами разминая шею.
Ученики школы Лихтера поддержали его одобрительным воем. Сторонники де Либерти нахмурились.
Пьетро не спеша опрокинул бутылку над стопкой; понаблюдал, как янтарная, чуть маслянистая струя наполняет глиняный сосуд; поднял стопку, закрутил в ней маленький водоворот и опрокинул в себя.
— Маэстро Йоханес обучает одного тебя, с остальных он просто стрижёт ороны, — заявил де Брамини.
На этот раз ликовали воспитанники де Либерти. Джованни скривился, а лица его друзей потемнели. Боргезе прожёг взглядом соперника, наполнил стакан, выпил и стукнул им по столу.
— Выкор-рмыши де Либерти настолько бестолковы, что ни разу не завоевали весеннего кубка Конта.
В трактире послышался угрожающий скрип отодвигаемых лавок — это ученики маэстро Фиоре повскакивали на ноги.
— Если бы не патронаж Папы, вы всегда оставались бы на вторых ролях, — парировал де Брамини, быстро отправляя мальвазию в рот.
На этот раз желваки заиграли уже на лицах учеников, стоящих за спиной Боргезе.