Она уходила не просто так, а за жирным кремом от ожогов.
— Ну-ка, милая, опусти руки.
Я опустила, не увидела, скорее услышала, как мадам тяжело вздохнула.
— Все пфохо? — попыталась спросить я.
— Ничего, милая. Все пройдет, — ответила дэйва, щедро намазывая мое лицо. Стало легче, но это явно была не заживляющая мазь.
Вскоре появился и ректор, а вместе с ним леди Иола, хорошо без королевы. Я устала от разборок. И так на грани.
На меня накинули теплый халат, надели тапочки и заботливо, со всей осторожностью куда-то повели. А я все о кольце Инара думала. Дура я. Зря вернула, теперь страдаю. И плакать захотелось с удвоенной силой.
— Садись, ребенок, — проговорила леди Иола, осторожно усадив меня на кровать. — Сегодня здесь переночуешь.
— Гфе это зфесь?
— В преподавательском крыле. Не беспокойся, никто тебя не побеспокоит.
«Даже она?» — хотелось спросить мне, Иола, кажется, поняла или услышала, потому что ответила:
— Никто. Ночка выдастся не простая.
— Пофему?
— Потому что раны теперь не будут заживать так быстро, как раньше.
— Из-за сфяфи?
— Да. Ну-ка, давай вот это в глазки закапаем.
Леди капнула что-то чуть теплое в оба моих глаза, я поморгала, и зрение улучшилось. Не настолько, конечно, как мне хотелось, но стало заметно легче. На губы тоже нанесли что-то холодное и пахнущее мятой.
— И это выпей. Укрепляющий отвар. Сегодня уже поздно что-то делать, да и бесполезно. А завтра мы что-нибудь придумаем.
— Ему расскажете?
О, кажется, и губы начали восстанавливаться.
— Завтра. Все завтра. Тебе надо отдохнуть. Бедный ребенок, ты ведь не только физически измучена. А здесь поможет только крепкий и здоровый сон. Так что спи. Спи, а я побуду немного с тобой.
Удивительно, но едва коснувшись подушки, я, в самом деле, заснула.
И снились мне зеленые холмы в наших Снежных песках, луга клевера и больших белых ромашек. А еще бесчисленное множество звезд на небе и тихий храп драконов у амбаров. И в ночном небе, среди звезд летал большой фиолетовый дракон, он подмигивал мне лиловым глазом и предлагал покатать, а я смеялась и отказывалась, потому что мама запретила. Маленьким девочкам нельзя кататься на драконах без взрослых, но мне так хотелось. А потом я вдруг услышала далекий, едва уловимый шепот:
— Клем…
Но не испугалась. Ведь я узнала голос и радостно улыбнулась во сне. «Он пришел. Наконец-то» — подумала во сне я и распахнула глаза.
Он был здесь, сейчас, в школе. Я слышала его, чувствовала, что он где-то рядом, совсем близко. Как странно. Неужели ректор передумал и позвал его? Глупая, чего я гадаю? Надо бежать, бежать к нему скорее. Я ведь так скучала, так скучала…
С трудом поднявшись, я зажгла световой пульсар — небольшой светящийся шарик размером с кулак, отделившийся от большой магической лампы стоящей на тумбочке у кровати. Мое зрение почти не восстановилось, я плохо видела даже с пульсаром, но свое отражение в зеркале заметила. Синяки все еще разукрашивали кожу во все цвета фиолетового, а лицо оставалось по-прежнему красным от ожога. Хорошо хоть волдыри прошли.
Что со мной такое? Раньше хороший сон всегда помогал, активируя регенерацию полукровок, и к утру я обычно просыпалась полностью здоровой, ну, или хотя бы не такой потрепанной. Неужели ректор прав, и наша с Инаром связь ослабляет и меня тоже? А что ОН скажет, когда увидит меня такой? Так, Клем, стоп. Никакой паники. Это же Инар. Он меня и не такой видел, ведь верно?
Хорошо, что мне теплый халат оставили, и тапочки очень пригодились. В коридоре было довольно прохладно, пульсар сильно колебался в воздухе, то разгораясь, то почти затухая. Пришлось ускорить шаг, а то не очень-то хотелось оказаться ночью в темном, мало знакомом коридоре одной.
Зов ощущался справа, совсем недалеко, скорее всего, за поворотом в центре крыла преподавателей.
Я пошла навстречу. Мне не хотелось думать ни об обидах, ни о его лжи, ни об ужасном разговоре со зверь-повелительницей. Я просто не могла противиться этому зову, который походил в моем воображении на сгусток яркого, теплого света, не хуже следовавшего за мной реального пульсара, в лучах которого так хотелось погреться. А я замерзла, так сильно замерзла, не столько телом, сколько душой.
Не знаю, сколько я шла: минуту, час или целую вечность, но достигнув заветного поворота, зная, что вот сейчас я поверну и увижу его — моего сурового дэйва, как всегда в идеально черном, как всегда внешне холодного и неприступного снаружи, но не внутри, я почти побежала. Остался шаг, еще один, угол, тихий скрип пола, я сделала еще один, вышла из-за поворота и… испытала горькое разочарование, потому что в коридоре был совсем не Инар.
— Мастер Хорст? Что вы…
Я замолчала, так и не договорив. Смотрела на куратора и никак не могла понять, почему разум говорит одно, а сердце… сердце… оно…
