— Ты — не мать. Ты не понимаешь, какая это боль — видеть, как твой ребенок ломает свою жизнь.
— Да, я не мать, но разве ты — мать? Вы говорите, что любите меня. А Самире вы тоже так говорили? Вы не смогли полюбить ее, сделать счастливой, почему? Потому что она не отвечала вашим ожиданиям? — запальчиво выкрикнула я.
Лицемерка, какая же она лицемерка. Рассуждает о любви матери, говорит, что я не достойна Инара. Разве матери так говорят? Разве моя мама так бы сказала?
— Лин…
— Вот в чем разница между тобой и моей мамой. Она верила в меня. А ты ни во что не веришь. Думаю, если бы у тебя был выбор, ты бы отказала отцу, не стала королевой, не родила меня. А я ни о чем не жалею. У меня была самая прекрасная мама на свете. Она любила меня больше всего, она пожертвовала жизнью ради меня, ради чужой ей девочки, а ты не смогла стать матерью Самире. Прости, но я так думаю. И именно поэтому он ближе мне. Я видела, как он любит ее, с каким воодушевлением говорит о Дэйтоне и Киране. В его сердце много места для нас всех, а в твоем только боль, которую ты не желаешь отпустить. Ты не хочешь меня узнать, как не хотела знать и Самиру. Тешишь образ той маленькой девочки, своей Лин, но я не она. Меня зовут Клементина Парс, я дочь Амарис Агеэра и Эвириэля Парс, я принадлежу Дому Аганитовых клинков и мой опекун — мой дед Айгон Агеэра. Я подданная Илларии, я служу правящему Дому, и я люблю повелителя своей страны, а здесь я только на практике.
Я знаю, что ранила ее, что обидела, заставила плакать. Когда уходила, в ее глазах, так похожих на мои, стояли слезы. Да, мы очень похожи, но только внешне. И я не боюсь, что мне будет больно, я не боюсь, что Инар что-то делает со мной, потому что я доверяю ему, доверяю нашей любви, а она никому не верит, даже себе.
И мне тоже было больно, потому что не сказала ни слова лжи. Разве все это на самом деле не так? Так. И мы обе это знали. Я — не ее Лин и никогда ею не стану.
Хорошо, что после ужасного разговора с королевой, меня ждало дело, иначе я бы сотни раз прокручивала нашу встречу в голове, снова и снова, пока не стало бы совсем плохо, пока не захотелось бы просто лечь и выплакать все, что меня раздирало. Ну, почему так, а? Почему все так сложно? Да, все думают, что это счастье — обрести родителей, тем более таких родителей, но никто не знает, как тяжело строить мосты между мной и ими, как тяжело уверять себя, что этими попытками не предаю тех, кого любила больше всего — своих других родителей. Они не знают, как я сожалею, что я не дочь Амарис и Эвериэля Парс. У меня была прекрасная семья, и да, я сказала правду, ту жизнь с ними я никогда не променяла бы на жизнь Лин.
Еще вчера мы договорились с ректором, что встретимся до ужина в холле, и я ожидала, что он приведет с собой моего нового куратора, не ожидала только, что этим куратором станет учитель Триас — полукровка с мертвыми глазами. Он равнодушно поздоровался со мной, а вот к моему цветочку проявил неожиданный интерес. Да и цветочек… к моему глубочайшему изумлению странно замерцал при приближении учителя, не тревожно, как в случае опасности, а как-то… словно полукровка ему понравился.
Ректор этой странности не заметил, он больше беспокоился о ловушке, к которой меня привел, и хватит ли мне сил ее обезвредить.
Он не зря беспокоился, на этот раз мне пришлось долго возиться. Аганитовая клетка — идеальный капкан для мага. Я видела уже подобные, когда нижние этажи обезвреживала, но то были давно уже не действующие клетки, а эта срабатывала на малейшее ощущение магии. И чем сильнее был маг, тем быстрее она поглощала его энергию. Даже в неактивном состоянии она тянула магию даже из меня.
— Ее сильный маг делал, возможно, даже бывший ректор.
Интересно, что же такое он скрывал за этой ловушкой? Наверняка что-то важное. Хотя на первый взгляд казалось, что я исследую тупик. В этом каменном, пустом, длинном коридоре не было ни дверей, ни лестниц, ни поворотов.
— И что это такое? — терпеливо внешне, но явно волнуясь, спросил Лазариэль.
— Аганитовая клетка. Очень мощная. Ха, и не одна. Она ловит не только первого, кто вступит в коридор, но и того, кто попытается ее обезвредить. Первый маг гарантированно умрет еще до того, как ему сможет помочь второй. Его ловушка будет слабее, но у нее две фальшивых системы деактивации, а настоящая… хм, она не здесь. Она…
Я поднялась с пола, повернулась назад, следуя за видением седовласого мужчины в красной мантии. Все-таки эти старые маги были перестраховщиками (неизменно, к каждой ловушке они делали систему дезактивации), и очень коварными выдумщиками. Спустившись вместе с ним к лестнице, я заметила, что в одной из ступенек он делает что-то вроде обезвреживающего рычажка, но нет — это был не он, а еще одна — третья ловушка. А на самом деле ответ к ее разрушению крылся в самой аганитовой клетке.
— Ты уверена? — засомневался Лазариэль, когда я озвучила ему свои догадки и вернулась назад к черте, за которую нельзя было переступать.
— Уверена, — подтвердила я и отступила назад.
