— Нет, не в порядке. Ты растеряна, напугана и одинока. И ты не хочешь меня к себе подпускать.
— Когда ты стал лекарем душ? — фыркнула она, поморщившись от его слов, слишком правильных слов, попавших в самую точку.
Вместо ответа он подошел к двери и повернул замок, а когда обернулся, на нее уже смотрел привычный Халиэль.
Минуту спустя он лежал рядом и крепко ее обнимал, а Самира… она расплакалась.
После лазарета мы разбрелись по своим делам: Касс готовиться к ритуалу, Тей — обсуждать огрехи первого занятия с учителем Колби, а я решила заскочить к леди Иоле, до встречи с ректором и своим будущим куратором, забрать свой цветочек.
Но едва я переступила порог уже знакомой мне лаборатории, как удивленно приподняла брови, ведь там меня ждала вовсе не леди Иола, а… сама Солнечная королева. И она явно знала, что я приду, если не сама подстроила эту встречу. Что мне ужасно не понравилось, потому и сказала так прохладно:
— Я за цветочком пришла.
— Да, я знаю. Он здесь.
Она отвернулась на секунду и взяла со столика мой почему-то не светящийся кардамис. А ведь до этого, здесь же светился. Странно. Очень странно.
— Спасибо, — поблагодарила я, забрав цветок, и уже хотела уйти, но остановили ее следующие слова.
— Я знаю, что Александр говорил с тобой. Вы даже гуляли вместе. Почему ты согласилась?
— Не знаю. Просто согласилась.
— А мне в простом разговоре отказываешь. Нет, я не упрекаю…
— Вы и не имеете права упрекать, — резче, чем хотелось бы, проговорила я. Но увы, я так чувствовала. Понимаю, что это жестоко и несправедливо. Но разве возможно кого-то заставить полюбить? Разговаривать, слушать по принуждению? Она для меня совершенно чужой человек. И если с родителем я чувствовала необъяснимую сильную связь, то ее мне было просто жаль. Не более.
— О чем вы говорили? — нейтрально спросила она, решив, очевидно, не реагировать на мой тон.
— Он рассказывал о том, как жил, о своих женах, о том, как вы познакомились.
— Вот как? И что же о нашем знакомстве он тебе рассказывал?
— Что вы встретились в Южном кресте, что он полюбил вас с первого взгляда, что притворился другим, а вы не хотели за него выходить из-за вашей матери.
— Это не так. Я не хотела выходить за Солнечного короля, а капитан Кросс казался мне идеальным.
Да, я понимала ее. Одна из фигур в ремесленной Академии изображала этого прославленного героя. Каково же было мое удивление, когда родитель сказал, что знаменитый капитан Кросс — это он.
— Да, когда-то давно я читала маленькому Уиллу истории о нем. А потом встретила наяву.
— И тоже влюбились? — спросила я.
— Безумно. И разве можно было в него не влюбиться? — улыбнулась она, светло так, очень похоже на улыбку короля, когда он говорил о ней. — Он появился в моей жизни в самый сложный момент. Мой опекун шантажировал меня, грозил забрать брата, если я не выйду за него замуж.
— Почему?
— Потому что он думал, что любит меня и сделал все, чтобы я оказалась в его власти. В своей одержимости он даже пошел на преступление — убил моих родителей.
— Какая жестокость, — ахнула я. Уж чего-чего, а такого я точно не ожидала. — Что с ним стало? Он жив?
— Нет, умер уже очень давно. А я стала женой короля. Правда, узнала об этом только через месяц после свадьбы.
— А если бы сказал раньше, вы отказали бы ему?
Королева долго не отвечала, чертила что-то пальцем на столе, я тоже молчала, переваривала услышанное.
— Я долго задавала себе этот вопрос. Зная все, что знаю сейчас, пережив столько… боли, лишившись тебя… я никогда не хотела такой судьбы. Меня бы устроила обыкновенная тихая жизнь супруги капитана. Корона, власть, это все лишь тяготило, не вызывая ни радости, ни удовлетворения.
— И сейчас тяготит?
— Прошло двадцать лет. Я научилась быть королевой.
— Но ты не счастлива, — прошептала я, незаметно перейдя на «ты».
— Я уже очень давно несчастна. С того дня, как тебя у меня украли.
— Мне жаль, но для меня ты чужая.
— Я знаю. Но я хочу, чтобы ты дала мне шанс, тот же шанс, что даешь своему отцу.
— Пока ты против моей любви, едва ли это возможно.
— Как ты не можешь понять, что твоя любовь обречена? — внезапно взорвалась королева. — Вы никогда не будете равными друг другу. Я видела уже это. Я видела, что любовь сделала с Мариссой, как она страдала, как пыталась вырваться. Ты знала, что он стирал ей память, неоднократно, что он сознательно заставил ее забеременеть, чтобы она не ушла. Ты знала это?
Нет, я не знала. Ничего не знала.
— Инар не такой.
— Откуда ты знаешь, что он не стирает тебе память, что он не заставляет тебя делать что-то против воли?
— Но Лазариэль ведь леди Иолу не заставляет.
— Лазариэль другой, они другие. До встречи они были прокляты, несчастны, одиноки, у них не было ни любви, ни семьи, ни тех, кто бы их ждал. Он не обличен властью, они равны друг другу, они живут в Арвитане, где их никто и никогда не осудит. А что тебя ждет там?
— Все это я уже слышала от матери Инара. Вы говорите одинаковыми словами, и я скажу то же, что сказала ей — я люблю его, больше жизни люблю. И буду бороться за свою любовь со всеми, даже с тобой.
