Тем не менее, уходить мне было рано. Как раз наоборот настала пора действовать. Когда маленькая площадь перед домом старосты почти что опустела, я собрала всю свою волю в кулак, чтобы выглядеть покорной и не дать лишней свободы своей ярости.
- О, кого я вижу, - оживленно протянул барин, завидев меня. Заговорить вдруг решил. Я, крепко стиснув зубы, глубоко вздохнула, и с опущенной головой двинулась к нему. Одновременно с этим давясь своей ненавистью.
Даже не помню, каким образом мне удалось свою просьбу облечь в слова, не наполнив их самыми изощренными ругательствами и проклятиями, которые я только помнила.
Губы его растянулись в довольной улыбке, когда он, как бы снисходя только до меня, не до Асвага с Ридией, сказал, что я у него на особом счету, и что могу и припоздниться с уплатой налогов. Но единственным условием было то, что в назначенный срок я должна была лично принести деньги в его имение. И сказано это было так многозначительно, что не возможно было не уловить того прозрачного намека... Тем не менее я покорно согласилась, стараясь спрятать ту бурю эмоций, что бушевала внутри. Никогда еще в своей жизни, думаю, я не проявляла подобного самообладания.
Нахально потрепав меня по волосам перед тем, как ускакать куда-то на своем быстроногом жеребце, он крикнул мне что-то на прощание и удалился.
'Все ради Асвага и Ридии, все ради них', - повторяла я про себя, и эта мысль была тем единственным, что позволяло мне не сорваться. Оставалось только возвратиться домой и сообщить, что нам дали еще несколько дней для того, чтобы собрать деньги. Какой ценой это было достигнуто, я, конечно, говорить не стала, да и Ридия с Асвагом, почувствовав облегчение, как-то не стали задумываться.
- Ах, как славно, как славно, - говорила Ридия за ужином со вздохами облегчения.
Асваг же пытался изобразить какое-то подобие улыбки, но у него выходило плохо.
- Чтоб этому ироду пусто было, купаться он в монетах решил что ли? - вдруг начинал бушевать он, однако, боясь затронуть больную тему, быстро брал себя в руки.
- Почему все удовлетворяют его прихоти? - вдруг спросила я, отодвинув от себя пустую тарелку.
- Его земля это потому что, демона проклятого.
***
Утро еще даже не успело вступить в свои права, а уже выходила из дома со свертком денег за пазухой. Сначала было нужно зайти к лесной ведьме за амулетом, который поможет мне сжечь господина Айслана заживо, выпустив из-под контроля эмоции.
Лес встретил меня холодно. Видимо, ночью шел дождь, поэтому трава была мокрой. Вода капала и с ветвей деревьев, раздражая и нагоняя больше страху. Я понятия не имела, что буду делать, если барин попытается насильно 'даровать океан наслаждений', чтоб ему пусто было. Но подчиниться воле этого страшного человека я не могла, что-то внутри вздрагивало при мысли о смирении, подчинении и безропотности, будто я не должна быть покорна, будто я... Не знаю, это ощущение было слишком странным, чтобы понять, что оно значит.
За тяжелыми думами я не заметила, как почти пришла к реке и избушке, но все-таки не дошла. Эльза встретила меня и велела идти обратно, сама же вызвалась меня проводить и рассказать о новом видении. Поведение девушки показалось мне странным, но обычной ее вообще назвать трудно, поэтому особого значения ее перепадам настроения и изменчивости отношения ко мне я не придала.
- Ты извини, что я так о тебе говорила. Я вела себя неправильно. Вот, - Эльза протянула мне холщевый мешочек, - это бабушка передала, велела извиниться и проводить. У тебя сегодня какое-то серьезное событие? Я сон видела - будто ты стоишь на развилке и не знаешь, куда повернуть. У тебя вся жизнь - сплошные развилки, выборы. Даже странно как-то.
- А что бабушка про это говорит?
- Говорит, жизнь людей эпохи всегда из выбора соткана. Мол, от тебя зависит не все, но многое, каждый выбор чем-то обернется для мира. Так что, ты за любой свой шаг, за любое слово вдвойне в ответе.
- Ты не умеешь успокаивать людей, Эльза.
Сейчас мыслями я возвращалась к тому, что мне придется пережить в ближайшее время. Мне было страшно, ведь я всю ночь не спала, думала о том, что буду делать, когда приду к этому выродку. В голову с недосыпа закрадывались даже такие мысли, от которых мне от самой себя становилось жутко. Но я старательно не обращала на них внимания, поэтому толком не могла сформулировать.
- Что-то терзает тебя, не так ли? Хотя этому я не удивлена.
- Беспокоит? О, да еще как беспокоит, - вдруг неожиданно для себя заговорила я. Почему-то захотелось обо всем рассказать. И ведь я, дура, так и сделала. Зачем - не могу сказать, для меня самой это оставалось загадкой.
После того, как Эльза выслушала всю историю, ее лицо приобрело самое серьезное и участливое выражение.
