Что последовало за этими словами и хлестким ударом по щеке, я помню смутно. Кажется, я попыталась отползти, но меня поймали и бросили на кровать, как кошку, нагло пробравшуюся в дом, выбрасывают с крыльца. Подушки были неплохим оружием, но малочисленным. И почему мне сначала показалось, что их много?
В комнате я краем глаза заметила еще одну дверь в углу, и зачем-то кинулась туда, в надежде успеть запереться и выиграть себе время. Но скрыться от отплевывающегося от перьев барина в его кабинете не удалось, он быстро меня поймал, и я оказалась прижатой к столу без шанса на спасение. Это был самый кошмарный момент в моей жизни, минута абсолютного бессилия.
Сколько бы я ни пыталась вырваться, оттолкнуть от себя этого человека, его это только раззадоривало. Сейчас Айслан напоминал дикого одержимого зверя. Его не могли остановить ни слезы, ни мольбы, ни угрозы, он лишь с каждой секундой становился грубее и настойчивее. Помню, как я испуганно вскрикнула, когда вдруг послышался треск рвущейся ткани, как забилась сильнее, прижатая вплотную к поверхности стола, ощущая у себя на шее отвратное горячее дыхание...
Где-то внутри у меня что-то надломилось тогда, я почувствовала, что сейчас сдамся, и голова окончательно перестала работать. Дальше за всем наблюдала как будто со стороны. Вот в отчаянии свободной рукой рыщу по столу, раскидывая бумаги, роняя вещи. Вот кожей пальцев я чувствую что-то холодное, твердое и острое. Нож. Рука сама собой сжимает его, но барин этого не замечает. Он слишком занят.
Я жмурюсь, стараясь вырваться, пинаю ногой. Успешно. Он в замешательстве, длившемся буквально доли секунды. Но мне этого времени хватает с лихвой. Одно резкое движение, полное отчаяния, страха, ненависти и все кончено.
На этом моменте я словно вернулась в сознание, и первым, что увидела, было ошарашенное лицо Айслана, широко раскрытыми глазами, полными ужаса он смотрел на меня. Он не понимал, что происходит, открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать, но из горла вырывался только непонятный булькающий хрип. Он отшатнулся от меня, едва стоя на ногах и трясущейся рукой прикоснулся к своей шее, с правой стороны которой торчал нож. Он судорожно хватался за рану в надежде остановить кровотечение, но ноги его уже не держали. Грохот. Айслан падает на пол. И опять этот мерзкий булькающий хрип, этот безумный ужас в глазах. Но мучился барин недолго, может быть, минуту. Я тогда совсем потеряла чувство времени, просто смотрела, как на моих глазах от моей же руки умирает человек. Вот он перестал дергаться, застыл, словно статуя. И глаза, широко раскрытые, смотрящие на меня так и остекленели.
В тот самый момент я поняла, что натворила. Обжигающие слезы до сих пор катились по щекам, я даже не пыталась смахнуть их, только закрыла рот ладонью. И тут же убрала ее прочь. Потому что она была вся к крови.
Послышался грохот - в дверь стучали, ее пытались выломать. Басовитый голос звал барина. Вскочив на ноги, обошла по дуге труп Айслана и поспешила вернуться в спальню за деньгами. Схватила мешочек и рванула к окну, чтобы попробовать сбежать через него. Но я даже не успела открыть окно, стражники уже выломали дверь и вломились в комнату, один рванул в сторону кабинета, остальные кинулись ловить меня. Я еще пыталась сопротивляться, но ничего не выходило. На шее болтался амулет, сдерживающий столь ненавистный огонь. Единственное, что я успела сделать, так это сорвать его с шеи. Пламя отозвалось моментально.
Я с огромным трудом смогла разлепить веки, хотя даже после этого особых перемен не почувствовала. Вокруг было темно, словно в могиле. Темно, холодно и сыро. А я еще отвратительно пахло. В общем-то, место, где я оказалась, больше напоминало какой-то жуткий склеп, а не камеру для преступников. Лёжа на груде сваленных грязных тряпок, что служила мне постелью, я с тихим хрипловатым стоном перевернулась на спину. Все тело буквально ломило после того неопределенного времени, что я здесь провела. День, а может быть два, а может быть даже неделя? Или дня не прошло с того момента, как меня в конце концов поймали?
Но хотя бы одно было ясно точно - ничего хорошего впереди не ждет. Вот только я сомневалась в том, что 'впереди' вообще у меня будет и потихонечку, помаленечку готовила себя к... смерти. Сколько мыслей я успела передумать, сколько сомнений, разъедающих душу, успела раздавить и уничтожить. Они, к слову, по большей части касались именно того самого злополучного дня, когда я потеряла свою свободу. Еще один тяжелый вздох. Я ведь уже сбилась со счета, сколько раз не удавалось его удержать. Примерно столько же раз я мысленно прокручивала все события, которые привели меня к этому.
