— Придется терпеть, — с полным пофигизмом к происходящему произнес лорд Тарлит, наливая в серебряную чашу вино. — Вдруг какую заразу подхватишь. Маги, конечно, вылечат, но ведь позора не оберешься…
— Отец!!! Ты хоть представляешь, КАК я буду В ЭТОМ ходить! — Карлаэль смахнул со стола кувшин с вином. Драгоценное маруквийское стекло разноцветными осколками разлетелось на мраморе пола в золотых потеках запашистого вина.
— Хватить истерик!! — Внезапно старший Деззион оказался на ногах и отвесил любимому сыну тяжелую оплеуху. — Магия всего лишь не позволит кому-либо распускать руки. Да, никто, пока пояс на тебе, не сможет прикоснуться к твоему телу. Но сам-то ты волен делать все, что пожелаешь! И с собственной эрекцией легко справишься. Руки тебе на что?!
С этими словами маркиз Тарлит схватил крошечное деревянное било и яростно ударил им по бронзовому гонгу, что стоял на краю стола, вызывая слуг. Приказав им увести и запереть Карлаэля в его покоях, старый вельможа рыком вымел всех за дверь кабинета, даже не дав убрать осколки кувшина в винной луже. И рухнул обратно в кресло, обхватив руками разламывающуюся от боли голову.
Немного посидев в такой позе, Деззион решительно распрямился и достал из шкатулки для бумаг странное письмо, что рано утром какой-то человек передал слугам. Тогда написанное на смятом листе дорогой шелковой бумаги повергло старика в отчаяние.
Нет, лорд Тарлит не поверил голословному обвинению. Слишком долго он жил и слишком много подлости видел, чтобы сразу принимать на веру подобные заявления. Кар и Валиэль дружили с ранней юности. Их отношения всегда были невинными. Но стороннему наблюдателю могло показаться иначе.
Вот только к письму был приложен магический кристалл с записью нападения на консорта. И просмотрев ее, старый воин понял, насколько оказался слеп. Насколько не желал обращать внимание на то и дело мелькавшие у него перед глазами мелочи.
И тогда маркиз едва не обезумел. Первое, что он захотел сделать — это прибить собственного сына. Ведь мерзавец знал о любви отца к Валиэлю! И не постеснялся увести добычу у родителя! Не сам же Валиэль на него стал вешаться. Коразз слишком благоразумен, чтобы заводить интрижку с сыном собственного любовника. Именно Карлаэль закружил голову синеглазому мальчишке. Именно сын заставил написать Валиэля те два письма. Неужели Кар увидел в новом браке отца угрозу для себя лично? Но ведь Тарлит сам сказал, что наследник не прогадает. Именно потому старый вельможа искал для сына выгодный брак.
К счастью старик успел остыть и не позволил эмоциям взять над собой верх. Вот только сразу после завтрака он вызвал мага и обезопасил себя с Валем от сына. Пожалуй, свадьба Карлаэля и выделение его доли в наследстве — это единственный способ спасти собственную любовь.
Теперь оставалось найти милого Валиэля, что так внезапно исчез из дворца. И уговорить его вернуться к любящему его старшему маркизу.
…Парк был прекрасен.
Рэниари влюбился в него раз и навсегда. Умело созданный на крутых склонах горы комплекс представлял сложное переплетение разновеликих террас, связанных целой системой прихотливо изгибающихся лесенок, не позволяющих устать. Множество ручьев с перекинутыми через них горбатыми мостиками звенели, журчали, искрились, переливались с уступа на уступ невысокими прозрачными водопадами, в конце концов, тонкими нитями падая со скального обрыва далеко вниз. Цветники с уютными беседками и тенистые рощицы окружали пришедших сюда уютом и покоем.
Умиротворение, вот что царило в парке вокруг маленького замка, затерянного в горах.
…Портал из столицы открылся прямо у ворот крепости. И первым впечатлением Рэни, шагнувшего на серые камни площадки, был резкий негатив. Юноша даже передернул плечами, рассматривая нависшую над головой хмурую громаду с узкими бойницами, часто прорезавшими толщину стен.
И это очаровательное поместье, подаренное королем?!
Больше напоминает очередную тюрьму. Хотя… в Старой крепости и то уютнее было.
Каменная громада, словно хищная птица когтями, всеми своими стенами вцепилась в монолитную скалу, что нависала над пропастью. Далеко внизу, за пролетом замкового моста, сквозь редкие облака зеленели луга и леса обширной равнины, а где-то на горизонте сверкали тонкие шпили столицы. Там осталось тепло середины лета. Здесь же посвистывал неприятный ветер, заставляя ежиться от неожиданной и довольно резкой прохлады, хотя сверху ощутимо припекало солнце.
Скользнув ошеломленным взглядом по представшей картине, Рэниари с удивлением уставился на принца, который с непередаваемой нежностью рассматривал родовое гнездо Келлиадиров. Нда, как говорится — на вкус, запах и цвет…
Но войдя под высокие своды замка, юноша понял и принял в свое сердце подаренный дом.
