Замок оказался очень уютным, сразу влюбив в себя не слишком большими комнатами, обставленными самым минимумом мебели. Стены зал и пустых коридоров оказались обшиты деревянными панелями со струящимся древесным рисунком, а внутреннее пространство наполняли запахи смолы и меда. Солнечные зайчики безмятежно скакали по золотисто-янтарным панелям и деревянным плашкам пола, снопами вырывались из высоких, остроконечных окон, что были повсюду, или же отдыхали на шелковых гобеленах большими светлыми пятнами, оживляя вытканные на них рисунки. Никакой позолоты, только старая благородная бронза и столовое серебро с редким вкраплением цветного стекла…
Уютно-скрипучее, несколько громоздкое кресло у высокого камина в спальне, накрытое слегка вытертой волчьей шкурой. Напротив — не столь помпезная как в столичном дворце кровать с витыми столбиками балдахина цвета старого золота. Рядом прикроватный столик с бронзовой лампой, в чаше которой лежал магический шар, способный усиливать свечение по желанию хозяина. Никакой гигантской гардеробной. Вместо нее высокий, украшенный тончайшей резьбой (Рэниари аж завис, с восхищением разглядывая узор!) шкаф, в обширное нутро которого поместился весь гардероб консорта. Зато рядом нашлась большая и светлая ванная комната с дверями, выходящими на балкон, откуда виднелся чудесный сад на другой стороне крепости. В полу, утопленный с краями, неглубокий бассейн, и стопки пушистых полотенец на резной деревянной лавке у мозаичной стены. И запах летних трав!..
И что самое главное — эта комната была предназначена целиком для одного Рэниари! Покои Эдмира были по соседству, соединенные со спальней мужа коротким коридором. Конечно, сомнительно, что принц-наследник будет уходить к себе, но так хотя бы создавалась иллюзия уединения.
Так и случилось…
Эдмир приходил к нему с закатом, заключал в объятия. Долго и нежно занимался с ним любовью. А потом засыпал, крепко прижав к своему большому и горячему телу. Но просыпался Рэниари всегда один — муж еще до рассвета уходил к себе.
Минимум слов, максимум молчания.
Единение жестов, взглядов, касаний. Совместные завтраки и обеды, прогулки по саду, поездка в горы. Купание в горячих источниках вблизи невероятно прозрачного горного озера, наполненного ледяной, но такой вкусной водой. Ужин при свечах у играющего огнем камина…
— Кто это все построил? — Как-то спросил Рэни, на миг очнувшись от очарования гор и маленького замка.
— Эльфы, — Эдмир наслаждался легкой терпкостью старого вина и любовался золотисто-оранжевыми отблесками огня на высоких скулах юного мужа. Слугам специально было приказано усаживать консорта около камина, на фоне старого гобелена, на котором был выткан ночной лес. На темном фоне, на самой грани света и тьмы красота Искры сияла особенно ярко: Рэниари словно светился в полумраке солнечными бликами и золотым богатством волос, обливая сидевшего напротив принца-наследника нежной прохладой аквамариновых глаз.
И мужчина, познавший за свою жизнь немало любовных побед, крупными глотками пил душистое вино, пытаясь унять медовый жар в чреслах. И думал о том, что скоро он вновь войдет в полумрак маленькой спальни, чтобы до утра безраздельно владеть столь желанным телом, и пить с нежных губ вино еще более терпкое и пьяное, чем сейчас рубиново мерцает в бокале.
— Никто не знает, сколько этому замку веков… а, может, и тысячелетий, — принц отставил опустевший бокал и с удовольствием придвинул к себе полную миску клубники с пушистым облаком сливок. — Наверное, пара тысячелетий, как минимум. Мои предки заняли крепость пять веков назад. Тогдашний глава рода, что привел свой народ сюда из-за гор, был очарован красотой этого места. Здесь он основал свою первую резиденцию. Отсюда покорял равнину внизу. И сюда же привез случайно пойманную эльфийку, сделав ее женой и матерью своих наследников. Это место очень любила и моя мама, королева Вэролия. В детстве я долго жил в замке, играл в саду, лазил по горам… И я рад, что поместье теперь принадлежит тебе. Его в нашем роду всегда дарили королевам и консортам. Хорошо, что тебе здесь нравится.
Вышколенные слуги беззвучными тенями скользили вокруг стола, ненавязчиво меняя приборы, где-то на периферии, за портьерами, маячило светлое лицо домоправителя Иллинара. Эдмир хорошо помнил, как некогда еще совсем юный мальчик дарил ему свою страсть, будучи личным слугой принца. Но потом наивный прежде красавчик подрос и распробовал те преимущества, что дарила близость к наследнику престола и место в его постели. Самонадеянный мальчишка зарвался, решив, что ему все позволено. Впрочем, Эдмир быстро выбил из сопляка дурь. И присмиревший любовник еще пару лет радовал его своим телом. А когда вырос и надоел, принц в благодарность за жаркие ночи сделал его главным над слугами в горном поместье. Головокружительная карьера для бывшего слуги младшего ранга, и весьма денежное место, позволяющее обеспечить старость.
