Айрэ немного очухался, когда внутрь него протиснулись уже ТРИ пальца мужчины. И то не от боли, а от осознания, что волнуясь и переживая перед своим первым свиданием, не успел провести элементарную подготовку! К щекам невольно прилила жаркая волна смущения. Но тут юноша увидел характерный блеск очистительного амулета и успокоился — более опытный партнер успел уже обо всем побеспокоиться. И в то же время стало чуточку больно: такие амулеты носили все дамы и кавалеры при дворе, чтобы всегда быть готовыми к близости. Но тогда получается, Лоран и не хранил ему верность, в то время как он сам…
Но все мысли вылетели из встрепанной черноволосой головы маркиза, когда Вэон вдруг наклонился и взял в рот его достоинство. То, что вытворял своими языком и губами герцог, ни в какое сравнение не шло с личными ласками, к которым привык Айрэ!
— Тихо!.. тише… — шептал Лоран, прижимая к ковру скручиваемое сладкими судорогами тело юноши. Неопытный в таких утехах Айрэ стонал, тщетно сражаясь с накатываемым возбуждением. Его пах горел и пульсировал, по животу словно волны шли, вызывая невольное подергивание. Но Лоран решительно пережал член любовника у основания, не давая ему кончить.
— Дааай!.. — только и сумел прохрипеть пересохшим ртом Айрэ, дергаясь под сильной рукой. Но Лоран лишь нежно поцеловал его, продолжая удерживать от срыва.
— Доверься мне… — шепнул он в покрасневшее ушко юноши, когда тот смог более или менее соображать. Пальцы герцога, сжавшиеся в кольцо, продолжали контролировать возбуждение партнера. — Просто доверься. Хочу, чтобы тебе было хорошо… А если кончишь, входить в тебя будет затруднительно.
— По…почему?.. — с трудом задал вопрос маркиз, широко распахнув темные глаза. Лоран то ли хохотнул, то ли всхлипнул.
— Б****! — С придыханием выругался он. — Только лекций я в такой момент еще не читал! ***! Малыш, ты будешь очень чувствительным… любое прикосновение вызовет не наслаждение, а боль! А теперь просто помолчи, а то я сорвусь!
Боль?..
Но спросить Айрэ ничего не успел. Лоран, закинув себе на плечи его ноги, стал медленно… по чуть-чуть!.. входить. Не сказать, что это было больно, скорее неприятно. Наверное, все дело в том, что от любимого ты готов принять, что угодно. И Айрэ расслаблялся, как мог, чувствуя, как погружается в него немалое орудие герцога… как его внутренние мышцы туго обхватывают член, медленно раздвигающий тугие стенки входа. Айрэ чувствовал Лораниа, как никогда раньше никого не чувствовал… до каждой капельки пота, срывающейся с длинных, намокших от напряжения ресниц… до закушенных, побелевших даже во тьме губ… чувствовал каждую венку на орудии Вэона, что неотвратимо скользило в глубину тела юноши…
— Ты… в порядке?.. — просипел Лоран, замирая. — Я… в тебе…
Судя по придыханию, говорить герцогу было трудно.
Айрэ прислушался к себе. Чувство распирания, легкий саднящий зуд никуда не делись… но все было терпимо…
— Можно? — Умоляюще шепнул Лоран, вглядываясь в несколько отрешенное лицо юноши. И Айрэ кивнул: его возбуждение и не думало спадать… так, слегка увяло, но не до конца.
Герцог очень медленно, придерживая любовника за напряженные ноги, чуть вышел. И, как-то по особенному крутя бедрами, осторожно ударил внутрь.
Айрэ невольно ойкнул.
— Больно?!
— Ннет… — неуверенно произнес юноша, вслушиваясь в себя. — Продолжай…
И герцог продолжил.
С каждым новым толчком его движения становились все более размашистыми, протяжными, сильными. Пока, наконец, Лоран сосредоточенно не заработал бедрами, до звонких шлепков впечатывая себя в светлые ягодицы юноши.
Айрэ, изо всех сил вцепился руками во вздувшиеся от мышечных бугров предплечья любовника и запрокинул голову, еще сильнее сминая затылком густой ворс ковра. И отдался завораживающему ритму внутри себя. Тепло, вызванное быстрым трением скользившего в нем члена, стремительно перерастало в колючий жар, что скапливался внизу живота. Ай с ума сходил от полноты того, что переживал… стонал, плакал, двигался, насаживаясь все больше и больше, о чем-то просил, бессвязно лепеча… Лорану приходилось сдерживать нетерпеливого мальчишку, чтобы тот не сорвался на рваный ритм и не причинил себе боли. Чего это стоило герцогу, знал лишь он один — тут крышу срывало от жара девственного тела, а приходилось выискивать силы, чтобы контролировать и себя и неопытного любовника!
