Растения из этого сада она использовала для своих экспериментов. Ночами, в крошечной комнате за лавкой, она превращалась в настоящего алхимика. Смешивала травы, вспоминая советы волхва, растирала их в порошок, добавляла отвар и масла, создавая маленькие пилюли. Каждая из них была словно жемчужина, хранившая в себе частичку её Силы.
— Эти пилюли — моё оружие, — думала девочка, осторожно складывая их в небольшой холщовый мешочек, который всегда держала при себе, словно это было её сокровище. — Мой шанс выжить.
Она знала, что их ценность не только в исцелении или восстановлении сил. Эти снадобья могли стать ключом к информации, которой она отчаянно жаждала. Она понимала, что здесь, в этом новом мире, её знания и способности могли стать самой сильной валютой.
Каждую ночь, стоя в своём тайном саду или склонившись над работой, она задавала себе один и тот же вопрос: правильно ли она делает? Каждый раз она находила только один ответ. В этом мире она была одна, и никто не придёт ей на помощь. Её спасение — только в её руках.
Сквозь плотный слой земли, тревог и планов пробивалась другая мысль: Сила, которую она использует, была её благословением, но могла стать её проклятием. Каждый раз, ускоряя рост растений, она чувствовала, как её тело ослабевает, как будто это была плата за возможность влиять на природу. Но выбора у неё не было.
— Я справлюсь, — — убеждала она себя, глядя на блестящую пилюлю в руках. — У меня нет другого выхода.
Когда выпадали редкие свободные часы, Аня тихо выскальзывала из лавки Гореслава и отправлялась исследовать город. Узкие улочки Радегоща были словно живой лабиринт — шумный, пестрый, наполненный запахами и звуками, которые всё ещё казались ей чужими. Грязь под ногами мешалась с остатками дождя, но это никого, кроме Ани, не смущало. Люди двигались по своим делам, словно не замечая ни беспорядка, ни тесноты.
Улицы были извилистыми, как змеи, петляли между деревянными домами, покосившимися, но всё ещё крепкими. Некоторые здания были украшены резьбой, изображавшей сцены из жизни, загадочных зверей или символы, значение которых Аня пока не понимала. Торговцы громко рекламировали свои товары, соревнуясь за внимание прохожих, а вездесущие собаки, лая и перебегая дорогу, лишь усиливали хаос.
На городском рынке было шумно. Торговцы соревновались в громкости, нахваливая свои товары:
— Лучшие яблоки! Сочные, сладкие, как поцелуй девицы!
— Травы из самого Заставья! Вылечат не только тело, но и душу!
— Амулет от сглаза! Работает или деньги назад — но кто проверит, если сглаз уже снят?
Аня тихо хихикнула, услышав этот последний крик. Она остановилась у прилавка, где старуха с глазами-бусинками предлагала порошок, якобы изгоняющий злых духов.
— Берёшь? — Старуха протянула мешочек. — Духов нет? Будут. А потом сразу сбегут, как только это понюхают.
Аня едва удержалась от улыбки, но, чтобы не обидеть торговку, слегка кивнула и ответила:
— Благодарю, но у меня с духами полный порядок, — пробормотала она и, не дожидаясь новых уговоров, ловко скрылась в толпе.
Она прислушивалась к разговорам, ловя обрывки фраз, которые могли бы пролить свет на этот мир. Постепенно перед ней начала вырисовываться картина. Оказалось, Радегощ — это не просто город. Это пересечение дорог, узел на карте, где два больших тракта сходились в одну точку, приводя в город караваны из дальних земель. На рынках можно было услышать десятки диалектов, увидеть людей самых разных сословий: от крестьян в латаной одежде до купцов, щеголяющих в нарядных кафтанах.
Однажды, проходя мимо группы мужчин, шумно споривших за кружками медовухи у небольшой харчевни, Аня услышала, как одно слово выбилось из общего гомона, словно звонок на уроке:
— Ты вот, Еремей, всё хвастаешься, а толком не знаешь! — басил один из мужчин, ударив кружкой по столу, от чего медовуха едва не выплеснулась на собеседника. — Ирий не просто река! Она от самих Рипейских гор начинается и, говорят, впадает в океан, где уже и самый-то конец земли.
— Ерунда! — фыркнул другой, вытирая усы. — Кто ж проверял, куда она впадает? Её ещё попробуй проплыви всю!
— Не то важно, куда она течёт, — вступил третий, высокий и сухощавый, с цепким взглядом. — Её воды — благословение самих Пращуров. Никто, слышишь, никто не сможет переплыть её от берега до берега без их позволения!
— Вот ври больше! — усмехнулся первый, отмахиваясь, как от назойливой мухи. — Твой Ирий уж точно по пояс перейти можно, если засуха будет!
Мужчины разразились смехом, а Аня продолжала стоять неподалёку, не привлекая внимания.
