— Если вы мне не доверяете, то это ваше право. Но у нас простая сделка: пилюли за информацию. Ничего больше.
Ладимир улыбнулся — улыбка была хищной, как у волка, почуявшего запах крови. Но он не стал спорить.
— Ладно, — наконец сказал он, отклоняясь назад. — Эти пилюли покроют мой интерес. Но запомни, девочка, я не дурак. Такие штуки не валяются на дороге. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Аня медленно кивнула, перебирая волосы. Она знала, что он не купился на её историю полностью, но пока что это работало.
— Где и когда? — спросила она, надеясь, что её голос звучит достаточно твёрдо, чтобы скрыть неуверенность.
Ладимир вытащил мешочек из-за прилавка, обдумывая её вопрос, прежде чем ответить:
— Постоялый двор «Сломанная стрела». На окраине. Велерад будет ждать тебя через три дня, вечером. Но… — Он замолчал, явно наслаждаясь моментом, когда внимание было приковано только к нему. — Этот старик не так прост. Учёный, да. Но и хитрец первостатейный. Он может потребовать что-то большее, чем твои блестящие пилюльки. Готовься.
Аня замерла. Её сердце заколотилось быстрее, словно внутри раздался тревожный набат. Но пути назад уже не было.
— Спасибо, — коротко ответила она, пряча пилюли в мешочек. Её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала, но Ладимир только пожал плечами.
— Благодари потом, если всё пройдёт гладко, — пробормотал он, возвращаясь к своим товарам. — А если всё пойдёт наперекосяк, то молись, чтобы я тебя не нашёл.
Он отвернулся, словно Аня больше не представляла интереса, а она повернулась и быстрым шагом направилась прочь. Сердце колотилось, а в голове звучало лишь одно: сделка заключена. Но цена, которую ей придётся за неё заплатить, могла оказаться выше, чем она могла себе позволить.
Вернувшись в дом Гореслава, Аня ощущала себя как натянутая струна: страх и решимость сменяли друг друга с такой скоростью, что казалось, её разум может вот-вот сломаться. Ночь укрыла город, но её мысли продолжали метаться, как птица в клетке. Под покровом темноты она выкопала в своём тайном саду самые зрелые растения. Корни их источали терпкий аромат, а листья блестели от сока. Эти растения были её маленькой гордостью, но сегодня они казались ей последней надеждой.
Свет масляной лампы освещал лавку тусклым жёлтым светом. Аня разложила травы и пилюли на столе, проверяя их качество, перебирая один за другим свои редкие снадобья, над которыми она трудилась ночами. Серебристое мерцание пилюль напоминало ей о звёздах — крошечных, но несущих свет даже в самую глубокую тьму. Она взвешивала каждую крупицу, обдумывая: достаточно ли этого, чтобы убедить Велерада? Её страх перед неизвестностью мешал сосредоточиться, но Аня понимала: ошибка будет стоить слишком дорого.
На следующее утро она поднялась с тяжёлой головой. Её отражение в мутном стекле лавки пугало: под глазами залегли тёмные круги, а лицо выглядело ещё более бледным, чем обычно. Её мысли были заняты только одним: как незаметно выскользнуть из дома, не вызвав подозрений.
Гореслав, как всегда, оказался проницательным. Он вошёл в лавку с утра пораньше, неся за плечом мешок с травами, и остановился, смерив Аню изучающим взглядом.
— Ты сегодня как сонная муха, — сказал он, нахмурившись. — Чем это ты таким занимаешься по ночам, что не высыпаешься? И с кем?
Аня вспыхнула, почувствовав, как щеки заливает жар. Она быстро отвернулась к полке, делая вид, что протирает её тряпкой.
— На что вы намекаете? — возмутилась она, стараясь сохранить спокойствие. — Я ещё девочка!
Гореслав хмыкнул, поправив косу за плечом, и усмехнулся, но в его глазах блеснула искорка лукавства.
— Знаем мы таких девочек, — протянул он с тенью насмешки. — А потом бац — и в подоле что-то приносят. Ну, говори, в чём дело?
— Да вы… — Аня чуть не выронила тряпку, замерев от возмущения. — Я просто плохо сплю. Всё. Никаких бац и никаких подолов!
Гореслав разразился хриплым смехом, взял с прилавка траву и швырнул её в ступку.
— Ладно-ладно, не дуйся, девчонка. Но если поймаю, что ночью бестолку шастаешь, сам посажу тебя за котёл. И будешь у меня зелья до утра варить!
Аня, фыркая, попыталась что-то возразить, но Гореслав уже отвернулся, поглощённый своим делом.
Спустя некоторое время, улучив нужный момент, Аня сказала: — Кстати, я хотела сходить на рынок. Там сказали, что привезли редкий корень для настойки. Если успею, может, куплю.
Гореслав нахмурился, бросив на неё подозрительный взгляд. Он поднёс руку к подбородку, словно обдумывая её слова.
— На рынок, значит? — протянул он, его голос звучал так, словно он проверял её на ложь. — Если пойдёшь, то вернись с корнем, иначе я заставлю тебя драить полы до блеска.
— Конечно, — быстро кивнула Аня, изо всех сил стараясь скрыть облегчение.
Её сердце колотилось, когда она покинула лавку. Ложь сработала, но она знала, что это только начало. Её ждала встреча, которая могла всё изменить.
