— Не пытайся лгать. С того момента, как Ладимир рассказал мне о тебе, я понял, с кем имею дело. — Его глаза сузились, он говорил тихо, почти шёпотом, но каждое слово било, как плеть. — Ты привлекла внимание Клана «Сумеречного огня». Знаешь, почему?
Аня сглотнула, чувствуя, как внутри всё обрывается.
— Потому что ты покалечила двоих их учеников. — Велерад оскалился, словно наслаждаясь её испугом. — Ты можешь считать, что спасла себя тогда, но эти люди не прощают. И не забывают.
— Я… я не хотела... — начала Аня, но её голос дрожал так, что слова срывались.
— Не хотела? — Велерад усмехнулся. — Тебе это не поможет. — Он встал и медленно подошёл ближе, нависая над ней. — Я собирался отдать тебя им. Это было бы просто и… справедливо. Но теперь…
Он замолчал, а затем добавил, его голос был почти неразличимым шёпотом:
— Но теперь я вижу, что ты представляешь куда большую ценность. Твой Дар… Он может стоить больше, чем чьи-то жизни.
Аня замерла. Каждое его слово звучало, как смертный приговор. Велерад снова выпрямился, отступив назад.
Эти слова ударили её, как удар грома. Аня почувствовала, как холод ужаса сковывает её тело, а руки начинают дрожать. Она опустила взгляд, не в силах смотреть ему в глаза.
Она пыталась понять, к чему он ведёт.
— И оставить тебя у себя я тоже не могу, — его голос был тихим, но каждое слово резало, как нож. — Слишком велика опасность. Твой Дар — слишком мощное искушение. Рано или поздно кто-то придёт за тобой. И если ты останешься здесь, они придут за мной. Я этого не допущу.
Аня попыталась произнести хоть что-то, но её голос дрожал, как натянутая струна. Слёзы текли по её щекам, и она чувствовала себя маленькой, беспомощной, как в первый день в этом мире.
— Пожалуйста… — наконец прошептала она, но её голос предательски задрожал. — Я… я не знала, что всё зайдёт так далеко. Я просто… я хотела выжить.
— Все хотят выжить, — оборвал её Велерад, его голос снова стал холодным, как зимний ветер. — Но не все понимают, какой ценой. А ты… Ты не просто зашла слишком далеко. Ты привела за собой беду, которая сожрёт всё на своём пути. И я не собираюсь быть частью этого пиршества.
Велерад поднял руку, не давая ей сказать больше ни слова.
— Прощай, девочка, — сказал он спокойно, но в его голосе не было ни капли жалости. — Отвар уже должен был подействовать. — Его глаза, холодные и бесстрастные, словно смотрели сквозь неё. — Мне жаль. Но я не могу рисковать.
Он повернулся и, опираясь на трость, направился к двери. Его шаги эхом отдавались в комнате, казалось, каждым звуком приближая её к концу. Когда дверь захлопнулась, тишина ударила, как гром.
Аня осталась одна. Её сердце билось так громко, что казалось, его звук заполнит весь дом. Но ужас и паника сменились глухим чувством осознания: она должна бороться, если хочет выжить.
Ночь обрушилась на город густым саваном тьмы, лишь изредка нарушаемой шелестом ветра да одинокими криками ночных птиц. Луна, словно равнодушный свидетель, едва пробивалась сквозь рваные облака, отбрасывая холодный свет на стены домов.
Аня сидела в кресле, её руки судорожно сжимали края мешка, сердце бешено колотилось, а нервы были на пределе. Время утекало, как песок сквозь пальцы, каждая секунда делала её положение всё более отчаянным. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в теле, но беспокойство лишь нарастало. "Сейчас или никогда," — подумала она, глубоко вдохнула и поднялась на ноги.
Перекинув мешок через плечо, она бросилась к окну. Движения были быстрыми, но неуклюжими, как у человека, на грани срыва. Дёрнув створку, она замерла на миг, вглядываясь в пустую улицу. Гладкая мостовая, посеребрённая лунным светом, казалась спокойной, но ощущение было обманчивым. Сердце сжалось, и, собрав всю свою смелость, она спрыгнула вниз.
Лёгкий удар о землю отозвался в ногах болезненным импульсом. Аня тихо вскрикнула, но тут же поднялась, словно страх отодвинул боль на второй план. Мокрая земля липла к её обуви, каждый шаг давался с трудом, но она мчалась вперёд, то и дело бросая взгляды через плечо. Лунный свет, пробиваясь между крышами домов, создавал причудливую игру теней, и ей казалось, что каждая из них тянет к ней свои невидимые руки.
Её путь пролегал через извилистые переулки и узкие проходы, где давно не горели фонари. Вонь сырости и затхлости едва не сбивала с ног, но Аня знала — здесь её шансы быть замеченной минимальны. Ощущение, что за каждым углом её ждут ловушки, не покидало. На одном из поворотов она остановилась, прислушиваясь: вдалеке раздавались крики. Её сердце замерло. Они уже знали.
«Только бы добраться до пролома,» — думала она, крепко прижимая мешок к груди. В висках стучало, как будто кровь пульсировала с удвоенной силой. Аня скользнула вдоль покосившейся стены, стараясь не издать ни звука, и затаилась за грудой ящиков. Время словно замедлилось — секунды тянулись мучительно долго, пока она, задержав дыхание, не решилась двигаться дальше.
