Мы быстро преодолели небольшое расстояние и услышали смех Клариссы: звонкий, высокий и немного истеричный. Он отозвался неприятной дрожью в спине и коленях. Произошло нечто нехорошее, неправильное, и я заранее испугалась того, что увижу.
Я была права. Сдержав восклицание, я спряталась за кривой фигурой Лазаря и выглядывала оттуда, как из-за самого надёжного укрытия.
На сухой листве распростёрлось тело молодого садовника, залитое кровью; она толчками текла из глубокой раны на шее, которая казалась переломанной; голова неестественно припала к правому плечу.
— Неплохой удар. Считай, башку напрочь отсёк, — грубо хмыкнул один из гвардейцев. — Привык топор в руках держать.
— Плотник я… — выдохнул незнакомый человек.
Обмякнув, он еле держался на ногах. Ему бы и не позволили упасть: стражники скрутили накрепко, заломив руки за спину. Я отвела взгляд от перемазанного кровью топора у их ног.
Эрри Уикфил стояла над телом несостоявшегося любовника, держа раскрытые ладони перед собой. Руки и лицо Клариссы были обильно забрызганы кровью. Лицо герцогини кривилось, губы дрожали, а изо рта продолжали вылетать отрывистые смешки и хихиканье.
— Всё хорошо, моя любовь. Хорошо… — Эдам сорвал с себя форменный сюртук и набросил на плечи хозяйки, легонько встряхнул её.
— Этого уже не поднимешь, — почему-то сказала Герата, разглядывая труп.
На лице ведьмы я прочла разочарование и усталость. Она снова обратилась в безмолвную и незаметную статую.
Кларисса шумно, полной грудью вдохнула, разом перестав трястись и смеяться. Маска безразличия вернулась на привычное место.
— Что произошло? — спросил Лазарь.
Он сохранял спокойную отстранённость, глядя на участников событий.
— Безумец пробрался в сад и набросился на эрри, — пояснил Эдам. — Слуга исполнил свой долг и закрыл госпожу своим телом.
Носком сапога командор тихонько пнул мёртвого садовника. Теперь Эдаму нечего было опасаться: место в постели герцогини осталось за ним.
— Воистину безумец! — Лазарь опустил маленький кинжал, которым собирался защищать нас.
— Дайте кинжал, Лазарь, — потребовала Кларисса, скидывая сюртук командора.
Задрав подбородок, с прямой спиной, она требовательно протянула руку в сторону секретаря.
— Эрри Уикфил… — с вкрадчивой твёрдостью произнёс Лазарь. — Вы поранитесь. Я положу его на столик в павильоне.
Он словно догадался о чём-то и выдвинулся вперёд, чтобы загородить собой преступника. Тот посмотрел на герцогиню исподлобья, разок дёрнулся, что было бессмысленно в его положении.
— Куда убивца? — пробурчали гвардейцы. — В холодную или сразу в Каменный Клык?
— Я приказываю дать мне кинжал, Лазарь, — со скрытой яростью повторила Кларисса.
Лазарь моргнул единственным видящим глазом и спрятал руки за спину.
— Эрри Уикфил, вы потрясены смертью несчастного садовника. Отдохните, а правосудие позаботиться о наказании убийцы.
— Я здесь суд и возмездие. Не забывайся! Кинжал! Или она вернётся в подземелье. — Герцогиня указала на меня.
Как же быстро Кларисса распознала слабость своего секретаря! Симпатия и доброе отношение с его стороны к ученице ведьмы не остались незамеченными. Я никогда до конца не верила, что все мы живём под пристальным взглядом хозяйки. Это было ошибкой.
Выдохнув сквозь сжатые зубы, Лазарь передал Клариссе изящную и опасную безделушку, и встал рядом со мной.
— Я сделал всё, что мог, — прошептал он.
— Что она задумала? У меня нехорошее предчувствие, — так же тихо ответила я.
Эдам попытался остановить непредсказуемую Клариссу, когда она направилась к убийце.
— Лазарь прав, моя любовь! Вернёмся в дом! У негодяя могут быть сообщники…
— Я был один! — молодой мужчина вскинул голову. — Я не трус!
Его простое бледное лицо исказилось от ненависти и горя. На миг я ощутила чёрную всепоглощающую дыру в душе деревенского парня. Он назвался плотником и, скорее всего, жил в селе неподалёку от резиденции.
— Один, — пробормотал преступник. — Уже скоро полгода… Моей Кэдди больше нет…
Кларисса остановилась напротив него и с любопытством заглядывала в глаза, изучала мельчайшие проявления чувств, словно наслаждаясь изысканным лакомством. Истерика закончилась, и эрри Уикфил улыбалась краешками пухлых идеальных губ. Она ничего не сказала, но парень взвыл, охваченный болезненными воспоминаниями:
— Ты убийца! — проорал он Клариссе в лицо. — Бездушная и испорченная тварь!
Стражники сдержали его порыв кинуться на герцогиню, вывернули руки до хруста в суставах.
— Уведите и заткните ему рот! — вспылил Эдам.
— Здесь приказываю я. — Кларисса окинула любовника таким презрительным взглядом, что тот тут же съёжился, потупил взор и отступил. — Пусть говорит. Люблю послушать, что обо мне думают люди. Ты назвал какое-то имя? Кэдди? — Она задумалась. — Кто это?
— Одна из служанок в твоём доме, — грубо ответил парень.
Он вёл себя непростительно дерзко. Кровь садовника уже высохла, оставив бурые неприятные пятна на лице и одежде преступника. Мне всё не нравилось: нехорошее, тошнотворное чувство неявно зудело в сознании. И я, и Лазарь ожидали жуткого исхода. Он незримо вызревал, раздувался точно гнойник.