Понимая, что он до сих пор стоит в нелепой позе, в ночной рубашке и с разведенными перед столом руками, Габелий засуетился. Позже, чувствуя томление в животе, он уже стоял у парадной двери с грустным выражением лица. Впрочем, выглянув на улицу, где захлестал ливень, Габелий убедился, что все на самом деле еще хуже. И, накинув капюшон, пошел вместе со всеми за ворота, где стал ждать советника. Утром Илле донесли о том, что ночью что-то произошло и весь город подняли на уши по приказу архимага. Советник спешно повелел вынести малый паланкин.
Чуть погодя он уже величаво сходил на ковер под сенью черного платана, роняющего белоснежные лепестки на пол.
Там же, под платаном, стояли два человека в окружении свиты, напоминавшей малое войско, и ожесточенно препирались. И хотя никто из них не повышал голоса, но напряженные плечи и широко расставленные ноги предупреждали: еще слово и дело может дойти до сражения. Дзабанайя Мо’Радша замер напротив Абесибо Наура. Глаза его сверкали молниями. Растеряв всякое обаяние, он глядел люто, воинственно, будто готовый вот-вот наброситься.
На лице архимага же застыла маска брезгливости.
— Нашу веру… — сквозь зубы процедил посол. — Вы так жестоко попрали нашу веру, достопочтенный! Вытерли ноги! И после такого вы смеете еще оскорбляться на мои слова?
— А вы увлеклись, — ответил ледяным голосом Абесибо. — Хотите консульское кресло дипломата, Мо’Радша, так соответствуйте ему. Демонстрируйте умение трезво мыслить в любой ситуации, а не препирайтесь по всяким пустякам.
— Пустякам? Вы называете это пустяком?
— Я называю все своими именами.
И Абесибо пожал плечами. Всем видом он показывал различие между гневным послом и собой, однако же придворные, знакомые с архимагом не понаслышке, заметили бы, что и он тоже на грани.
— Слов юронзийских колдунов мне достаточно, чтобы сделать выводы! Вы тайно провезли наше сокровище сквозь наши же земли для своих демонологических утех!
— Где вы видите это сокровище?
— То, что Упавшая Звезда сбежал из ящичного окошка для кормления, переродившись, не умаляет вашего поступка! О Фойрес, бедная птица! Уж не намеренно ли заморил он себя голодом, чтобы умереть и не попасть к вам? Видел бы святейший Элго эти зверства! О ужас! Что я вижу…
— Вы ослеплены своей верой, — насмешливо заметил Абесибо. — И видите феникса в любом краснопером инухо, который сбежал.
— Не морочьте мне голову! Юронзийцы назвали сумму, и это не может быть красноперый инухо. Тем более красноперый инухо не способен летать и никак не мог расправиться со стаей рух, чтобы пасть раненым наземь! О-о-о-о… Я это так не оставлю! И святейший Мадопус, и достопочтенный Молиус узнают об этом преступлении незамедлительно! Когда прибудет ко двору премудрый Гусааб, вы будете преданы суду!
— Глупец, думайте, какими словами разбрасываетесь! О каком преступлении вы говорите? Или вас опьянило то малое, что вы сделали для этого шаткого союза?!
Оба уже с трудом скрывали отвращение, которое питали друг к другу. Руки мастрийцев легли на рукояти сабель, а сподвижники Абесибо сделали предупредительный шаг назад, чтобы разорвать дистанцию для заклинания. Один из магов по имени Хоортанар, чистейший эгусовец и по лицу, и по имени своему, выступил вперед, и брань полилась с его губ, поскольку он был предан своему господину, но не был так деликатен, как тот.
— Да как ты смеешь, мастрийское отродье! — прошипел он. — Свою руку на саблю в присутствии консула? Здесь не пески, где вы спите в обнимку с верблюдами и закалываете своих же братьев, сестер и матерей! Знай свое место, собака! Или его тебе покажут!
Зарычали мастрийцы, грозя на своем языке смертью. Язвительно отвечали маги, все больше отступая. Яростно переглянулись Дзаба и Абесибо, готовые броситься друг на друга. Тихо шептались все прочие, выглядывая из коридоров и боясь попасть под руку и пылким гостям с Дальнего Юга, и такому опасному человеку, как архимаг.
Где-то вдали загромыхал караул, который уже вели к месту будущего кровопролития, чтобы предупредить его.
Однако разрешил ситуацию Илла Ралмантон. Он устремился к спорщикам. Услышав стук трости, архимаг и посол обернулись.
— Что здесь происходит? — спросил советник.
Архимаг, нервно усмехнувшись, ответил:
— Только-только заключив союз, твои мастрийцы уже делают все, чтобы разрушить его…
— О чем речь? — уточнил Илла.
— Прошлой ночью, согласно уговору, мне должны были прислать демона из юронзийских пустынь. Красноперого инухо. Однако я получил лишь пустой короб. В ответ на мой отказ платить юронзийцы посмели навести клевету, причем клевету, которую различит любой ясномыслящий, ибо не осталось в этом мире больше фениксов.
— Ах… Твой трофей все-таки прибыл.
— Вы знаете о трофее, достопочтенный? — изумился Дзабанайя, для которого подобные слова звучали предательством.
— Я знаю, что колдуны из пустынь очень хитры. И мстительны. Тебе ли не знать, Дзаба, что их ненависть к соседу может вылиться в попытку если не развалить союз, который грозит им бедами, так пошатнуть его ложью.
— Так это был феникс? — спросил напряженно Дзабанайя.
— Не уверен.
