Маг Габелий, к слову, уже давно спал, залив в себя большую кружку успокаивающего декокта, который ему заваривали веномансеры. Порой с его кровати доносился такой храп, будто сама земля тряслась.
Оторвавшись от рассеивающихся по улочкам фонарей, походивших издалека на светящихся в сосновых лесах Офурта мацурок, Юлиан сел на кровать.
— Купил противоядие от ала-убу? — поинтересовался Дигоро.
— Да, купил.
Они уже давно договорились, что будут контролировать и докупать ингредиенты для алхимических лабораторий и готовые противоядия по очереди. Поэтому Юлиан распахнул суму, чтобы передать один флакон от ала-убу. И замер. Среди трав, бутылей с порошками и микстурами, в центре, как в гнезде, спал птенец. Размером он был едва с женский указательный палец. Весь скрюченный, без единого пера или даже пушинки, он поначалу напомнил Юлиану кукушонка. Лишь в некоторых местах, у зоба и на спинке, виднелась какая-то корочка, словно запеченная.
В недоумении Юлиан склонился над сумой, пытаясь понять, как и где могло попасть в сумку это существо. У травника Белля? Исключено, ведь там он складывал ингредиенты собственноручно, тщательно сверяя каждую позицию из списка, да к тому же грамоту от королевского веномансера доставал из сумки. Тогда разве что… Ему вспомнились тушки, разбросанные около кресла, куда он присел в комнате Момо. Но птенцов за свою деревенскую жизнь Юлиан видел предостаточно, и лежащее перед ним существо не было ни цыпленком, ни гусенком, ни индюшонком, ни кукушонком. С темной кожицей и крупными синюшными глазами, загнутым клювом черного цвета, как у хищных птиц, да еще с зубами — нет, таких птенцов он не встречал.
Осторожно, чтобы не разбудить птенца, веномансер погладил пальцем его нежное тельце. Тот, на удивление горячий, дернулся во сне. Но не проснулся. Только грудка его ходила из стороны в сторону, да сердце отстукивало частой дробью так тихо, что, лишь прислушавшись, Юлиан смог различить этот стук. Еще раз коснувшись тельца, он задумался. Брови его нахмурились, а мысли лихорадочно заметались оттого, какая безумная идея пришла в его голову.
— Так ты купил противоядие? — отвлек его от размышлений голос Дигоро.
Отойдя от окна, маг побрел к кровати. Однако его сосед закрыл суму, напрягся, затем нырнул в нее рукой и быстро извлек бутылек с крестовой пробкой.
— Держи.
— Что еще купил? А ядроглазку взял по списку? Давай доставай, я спать хочу! Надо уснуть побыстрее, а то вдруг эти железноголовые болваны, чтоб их детей пожрал Гаар, станут ломиться!
— Позже куплю. Забыл.
— Как же мне без нее снадобье от борькора сделать, а? — Дигоро недовольно навис над вытянувшим длинные, как у цапли, ноги Юлианом, но тот лишь беззаботно пожал плечами.
— Иди спи, Дигоро.
— Что значит «позже»? Коль отравят хозяина, кого из нас на дыбе вздернут? Точно не тебя!
— Прекращай разводить здесь антимонии и нудить. В сундуке еще полбутыля, хватит и на коня при смерти. Иди спи, еще раз говорю, а то разбудишь Габелия или, того хуже, достопочтенного.
Юлиан поднялся и достал из сундука льняной отрез. А старый вампир, глазами испепелив соперника, который, впрочем, когда-нибудь мог стать его новым господином, улегся в постель.
— Ты куда? — спросил он.
— Обмоюсь, — прошептал Юлиан.
Повесив суму на плечо, он аккуратно выложил часть покупок на стол, стараясь не потревожить гостя в сумке, затем незаметно схватил с блюда недоеденную булку Габелия и вышел из дома.
Во дворе было тихо. Особняк спал, его не беспокоила та суета, которая происходила на улицах. Там поднимали все вверх дном, заходили к каждой семье, заставляя покориться воле. Основная часть магов гуртом вывалилась на улицы Мастерового района. Однако никто из них так и не осмелился нарушить границы владений советника.
Юлиан прошел в конец двора. Там он заставил караульных открыть ему баню. Не будь он объектом слухов, что вились вокруг него, ему бы не позволили, но и домовые рабы, и прислуга понимали, что с будущим хозяином лучше не спорить. Поэтому скоро он уже сидел в маленькой каменной бане и прислушивался, чтобы никто не зашел. Потом торопливо открыл суму. Поглаживая бок спящего птенца, веномансер задумался, что этот птенец попал к нему в комнате Момо, забравшись в сумку, — это наиболее очевидное предположение. Но каким образом он вообще оказался в мясном мешке? И главное, как этот мешок оказался у мимика, который явно соврал о некоем долге? Разве что Момо украл что-то, не сдержавшись. Но если бы он и кинулся что-то украсть, то крал бы по мелочи, ибо при всех своих талантах юноша всегда брал немного, боясь быть разоблаченным.
Юлиан внимательнее рассмотрел птенца: его острые зубки, выглядывающие из приоткрытого клюва, его когти, которые казались слишком большими на фоне тщедушного тельца и готовились стать смертоносными кинжалами, когда их обладатель подрастет, его гордую посадку головы, как у хищных птиц.
— Эй, кроха, проснись, — шепнул он.
