— Откуда в вас, демонических созданиях, столько энергии? — пожаловался Габелий, натягивая шерстяные чулки. — Воистину, отец ваш Гаар вдохнул в вас силу. Не то что в нас. Но поумерьте свой пыл, друзья… Скоро праздники, опять достопочтенный Ралмантон натрет мозоли… — Натянув теплое платье на внушительное пузо, Габелий поправил бороду и печально добавил: — И мы натрем. Ох и денек сегодня нас ждет, будем, как маги-неофиты, скакать…
А поскакать по этажам действительно пришлось. Множество раз Илла Ралмантон прошелся под кроной черного платана. Вслед за ним ходила гурьбой вся его прислуга: длинноногий и энергичный Юлиан, пышнотелый и вытирающий пот Габелий, язвительный Дигоро, два молчаливых охранника, Латхус и Тамар, а также камердинер с лекарем Викрием. Уже к обеду маг, страдающий от безмерной тяги к булочкам, плаксиво поглядывал на своих соседей по комнате. Он хотел получить хоть какую-то сердечную поддержку. И Юлиан ее выказывал. Он улыбался и хлопал его по плечу. Дигоро же в ответ на жалобы соседа лишь тихонько фыркал в духе, мол, нечего жаловаться, если прикладываешься ночью под одеялом к булкам.
То, что во дворце намечаются интересные события, стало известно уже ближе к вечеру.
Стоя в кабинете канцелярии, Юлиан как раз проверял на яды прибывшие из провинций послания и передавал их советнику, а сам же смотрел в коридор. Там плотным потоком текла толпа. Нашел в себе силы посмотреть в ту сторону и Габелий, устало развалившийся на стуле одного из писарей.
— Куда это они? — поинтересовался он, и под его набрякшими веками проскочила искра любопытства. Ничто так не придавало магу сил, как новый повод посплетничать.
Сбоку возник писарь Хроний, ворон. Он недовольно взглянул на занявшего его стул пышнотелого мага, но препираться по этому поводу не стал.
— Придворные, от малого до крупного чина, занимаются в зале обсуждением деталей церемонии в честь празднества Гаара, — каркнул он. — Королевская чета решила внести некоторые изменения в процесс празднества и шествия по городу. Возможно, изменения носят кардинальный характер, а возможно, и нет.
В ответ Габелий лишь небрежно отмахнулся. Он не любил воронов за неумение говорить по душам, за то, что каждое их слово было сказано так, точно готовилось быть занесенным в летописи. Продолжая глядеть в коридор, он устало растекся по креслу, отдыхая. Но тут Илла отложил один из ответов в провинцию, прошелся по нему печатью и поднялся. За ним поднялась и вся свита. Едва сдержав изможденный стон, поднялся и Габелий.
Со своей свитой Илла Ралмантон ступил в толпу, которая волнами отхлынула от него, и прошествовал вместе со всеми к ратуше.
Там, в церемониальных залах, собиралась толпа, которая о чем-то тревожно перешептывалась. Все толкались локтями, чтобы встать в первых рядах, выясняли, кому по статусу положено быть впереди, а кому — подальше. Явились по большей части вампиры. Шелестели накидки веномансеров, алхимиков, управляющих, помощников и камердинеров. Людей было немного, да и те, что стояли тут, пришли скорее просто праздно потратить время.
Юлиан догадался, что к грядущему празднику вампиров выбирают Вестника Гаара.
У задней стены зала на мягких подушечках в креслах восседали король Морнелий с королевой Наурикой, а подле них, по бокам, их отпрыски. Самому старшему, Флариэлю, едва случилось одиннадцать лет, и щеки юнца еще обрамлял пушок. Еще дальше от короля сидел его единственный брат Фитиль, со скукой разглядывая все вокруг и порой поглаживая своего белого чертенка.
Морнелий Слепой посапывал на троне, уткнувшись носом в плечо жены, и, кажется, его, апатичного, не волновали ни собравшиеся придворные, ни решаемый вопрос. Лицо его почти целиком укрывал шелковый черный платок, надетый под корону. Из-под платка виднелись лишь приоткрытый рот, слабовольный подбородок и жидкие пучки волос, вившиеся у тонкой шеи.
Пока король дремал, его жена Наурика Идеоранская сидела сложив руки на груди и задумчиво глядела на крохотного вампира перед ней.
Тот, лет примерно сорока на вид, разогнулся, и зоркий Юлиан заметил у него под костюмом края подкладок, чтобы впалая грудь и узкие плечи казались мощнее.
— Ваше Величество, вверяю себя вашему милостивому благорасположению! — напыщенно произнес он. — С великим почтением я, ваш покорный слуга, готов стать частью церемонии, заменив почтенного Ярвила, к коему питаю безграничное уважение. Сия церемония станет для меня великой честью, а для моих потомков — гордой памятью о скромном предке!
И вампир Горланзо еще раз отвесил глубочайший поклон, да с таким рвением, что едва не кувыркнулся. Из-под его шаперона выскочила прядка черных волос, и, сверкнув серо-синими глазами, он спрятал ее рваным движением обратно, отчего одно плечо тут же перекосилось — подкладка сдвинулась.
Наурика это заметила. Брови ее негодующе взлетели, и она поджала губы.
— Каков твой рост, Горланзо? — сдерживая гнев, произнесла правительница.
— Полтора васо, моя королева!
