Няня Таля тогда прижимала к себе маленького Кристиана, гладила его по мягким вихрам и обнимала. Ребенок, оставшись без матери и теперь еще отца, целыми днями плакал. Тонкий, бледный, взращенный за слюдяными окнами, расписанными молитвами Ямесу, он не знал, что такое зеленая трава, не знал, каково это – лежать под голубым небом. Домом ему были мрачные покои, где его заперли, пока совет из герцогов, графов и баронов решал, как рассудить власть, как убрать мальчишку с дороги.
Тогда фаворитом аристократии стал великий лорд Борже из земель вдоль Черной Найги. Именно он и предложил пригласить магов с Юга и впустить в управление иноземных мерифиев – для передачи опыта. И хотя граф был выходцем из наемников, получившим владения от удачного брака на вдове, все пророчили, что трон займет именно он.
В тот день замок окружила снежная завеса. В тишине залов раздался грохот окованных сапог. В детскую комнату на женской половине замка вошли гвардия и придворные. Маленького Кристиана повели прощаться с отцом.
Няня Таля, которая заменила ребенку и мать, и бабушку, хотела уж было последовать за всеми, но ее осадила стража.
– Только наследник! – качали они головами. – Это священное таинство передачи власти!
Но Кристиан тогда вцепился такой сильной хваткой в няню, так завопил и зарыдал, что пришлось уступить – и старушка стала сопровождать его до самой императорской опочивальни.
Тяжелая дверь с вырезанными на ней коронованными мечами отворилась. Повеяло спертым запахом гнили и нечистот вперемешку со златовиком. Пахло больной старостью. Пахло смертью.
Стража затолкала Кристиана в огромную, холодную комнату, которую не мог протопить даже камин с целой сосной.
– Подойди, дитя мое, – раздался сиплый голос с кровати.
Любопытная Таля тогда успела заметить едва живой труп в объятиях десятка алых одеял. Кристиан сделал неуверенный шаг к отцу. Дверь закрылась. Старушка замерла у коридорного окошка и смахнула слезу, переживая за своего Кристиана. Такой маленький, думала она, а уже такой несчастный. Еще дитя, а уже враг многим только из-за своего статуса преемника.
Время шло. Чуть погодя из опочивальни императора раздался душераздирающий, детский визг. Стража кинулась к двери, распахнула ее и обнаружила лежащего на полу Кристиана в обморочном состоянии. Старик-император откинулся на подушках, не дыша – мертвый. «Испугался смерти», – сделали вывод охранники.
Таля тогда прижала к себе бледного Кристиана, омыла его лицо из поднесенной слугами чаши и счастливо выдохнула, когда мальчик открыл глаза. Но взгляд его напугал няню – холодный, жесткий. Ребенок поднялся, отряхнул табард, расшитый златом, и неожиданно лукаво улыбнулся.
– Няня, я хочу есть. Принесите наследнику престола перепелов, фазана… и вина.
– Вина? – удивилась тогда Таля.
– Еще вина, няня. Плесни еще! Чего вылупила глаза, карга старая?
Таля вернулась из воспоминаний и подлила Кристиану вино из бронзового кувшина. Он пьяно, но счастливо улыбнулся и немного отхлебнул. Затем плотнее закутался в свой плащ, будто сильно мерз, и принялся смаковать вино, причмокивая. Напряженное ожидание прервал герцог Круа, который несильно постучал ладонью по столу.
– Ваше величество…
– Да?
– Нужно обсудить некоторые моменты. Услышьте меня, нам нельзя терять время.
– Так говори же, мой верный военачальник. На чем мы остановились? Все готово к отправлению в Донт? – Кристиан снова припал губами к кубку, наслаждаясь вкусом напитка. Затем оторвался и вытер рукавом винные усы, багровеющие над тоненькой губой.
– Почти, – прогудел герцог. – Лесной Тракт свободен от снега и достаточно просох, чтобы наши обозы прошли до самого Донтовского замка.
– Тогда почему «почти»?
– Все та же проблема – набеги неприятельских сил. Мы разобрались с Аммовским трактом. Я сократил расстояние между постами вдоль него с четырех миль до трех и увеличил количество дозорных. Сопровождение обозов также было увеличено в два раза. Нападения на Аммовском тракте уменьшились. Но проблема с Лесным трактом до сих пор не разрешена.
– Почему?
– Лес слишком большой, чтобы мы могли провести полный осмотр местности. Тропа сжатая, проходит в теснине. Придется идти узким фронтом по четыре-пять коней.
– Пустите по боковым тропам разведку.
– Сделаю! – кивнул рьяно герцог, будто боднув воздух своей большой головой. – Однако чтобы нам преодолеть лес, понадобится полторы-две недели дневных переходов, ваше величество. Вы сами понимаете, что за это время им будет несложно отыскать подход и выйти во фланг или арьергард маршу.
– Наши войска свежи!
– Да, но северяне… Они, – и герцог неосознанно посмотрел на Филиппа фон де Тастемара, боясь задеть его. – Они горды и твердолобы.
– Тогда они разобьют свои лбы, – усмехнулся император. – А много ли их ушло из деревень и городов?
– Достаточно. Местные говорят, что каждая пятая семья с движимым имуществом ушла в леса. А перед нашим подступом к Торосу его гарнизон покинул город. Направился в Габброс. Но пошли они туда или заняли теснину – неизвестно. Это их леса. Они их знают, мы – нет.
