Дигоро не терпелось остаться одному и, хоть когда-то, отдохнуть в объятиях тишины, ведь он был нелюдим. И живи он на диком севере, а не юге, то был бы Дигоро одним из тех вампиров, которые путешествуют между деревнями и без зазрения совести убивают женщин и детей, избегая мужчин. А между кормежкой живут в пещерах, терпя неудобства, лишь бы не терпеть под боком человека.
Однако Юлиан вместо того, чтобы уйти, вдруг обратился к готовому насладиться тишиной вампиру:
– Дигоро, одевайся!
– Это еще зачем?
– Проследишь, чтобы Габелий сегодня остался ночевать здесь, а не ринулся к семье в Мастеровой город. Не зря он кошель взял с собой.
– Я что, похож на няньку? – огрызнулся Дигоро и сморщил нос, походя так на крысу. – Тем более хозяин разрешил мне остаться и не сопровождать носилки!
– Сейчас опасное время. И пока я выполняю твои обязанности, Дигоро, и слежу, чтобы советника не отравили, ты, будь добр, последи за нашим наивным приятелем. Сегодня посыльный из Мастерового города принес Габелию весть, что жена его порезала давеча палец и срочно зовет его домой для исцеления. Стоит ли из-за такой мелочи терять друга и обретать нового соседа, который может оказаться тебе не по нраву?
И Юлиан покинул комнату, оставив веномансера в размышлениях.
Впрочем, тот, недолго поворчав, все-таки соизволил встать, неохотно оделся и последовал за свитой советника. Юлиан уже знал слабости своих соседей по комнате. И знал, что Габелий был для Дигоро единственным другом. Единственным, кого Дигоро боялся потерять, хотя никогда бы и не признался в этом.
Закатное солнце ласкало плотные ткани паланкина, а стоящие вдоль улиц платаны шелестели огненно-рыжей листвой. Скоро должна была случиться ночь, но пока господа в носилках обозревали закат над Золотым Городом со своих подушек.
Юлиан размышлял.
У него все складывалось как нельзя лучше. Он стал близким поверенным советника, участвующим в его делах. Пока он мог не опасаться своего раскрытия, потому что чувствовал, что преодолел неверие Иллы. Что касается архивного ворона Кролдуса, то тот на днях известил о готовности встретиться ближе к празднику Гаара. Значит, что-то обнаружилось.
Но если дела у Юлиана шли хорошо и его деятельность оставалась незримой, то над дворцом сгущались тучи. Началась череда событий. Неопытному царедворцу эти события могли показаться победой королевской фракции, однако и Илла Ралмантон, и даже Юлиан чувствовали, что над Элейгией реет дух мятежа.
Во-первых, союз «Змеиного хвоста» распался. Каждый стал сам по себе. Никто никому больше не доверял. Все боялись соглядатаев, чья невидимая рука добывала сведения для Иллы Ралмантона. Поэтому гнев в сторону короля Морнелия Слепого свелся к роптанью в кругу семьи и преданных друзей. Казалось, с заговорами покончено! Однако не бывает дыма без огня, и коль уже не было большого круга заговорщиков, это значило ровным счетом одно – заговор ушел вглубь, стал малочисленнее, но крепче и незримее.
Во-вторых, через полгода, весной 2155 года, закончится срок взноса военного налога в казну. Для кого-то он стал непосильной ношей. Даже крупные банкиры не могли выдать столько займов, чтобы покрыть долги всей верхушки власти. Какие-то семьи потеряли земли – их прибрала к рукам корона в счет долга, а кто-то из-за опалы потерял мужей, братьев, сыновей.
Да, казна пополнялась, а королевство готовилось к грядущей войне. Однако не бывает такого, чтобы знать забыла ее притеснения. Когда настолько попираются права знати, пусть даже и для блага всего королевства, то восстание становится лишь вопросом времени.
– Достопочтенный Ралмантон.
– Что? – старик поднял голову.
– Как королевская семья объяснила свое решение провести помолвку с гостями, а не тайно?
– Престиж, – ответил хмуро Илла. – И мастрийские обычаи. У них кугья, это церемония знакомств и клятв, по важности выступает наравне со свадьбой.
– И их визирь согласился так рискнуть? – удивился Юлиан.
– Да. Проще выгрести лопатой пустыню, чем заставить мастрийцев отказаться от их обычаев. «Чем больше свидетелей кугьи соберется, тем больше глаз Фойреса узрят сию клятву», – процитировал Илла одного мастрийского пророка. А затем горько усмехнулся, ибо именно на его плечи и плечи Рассоделя Асуло легла подготовка сего мероприятия.
Юлиан нахмурился. Не нравилась ему эта ситуация с кугьей. И дело было даже не в том, что в той толпе, которая сейчас лилась рекой из золота ко дворцу, можно легко пронести кинжал или магический артефакт. А в том, что Абесибо Наура недавно освободили из-под стражи за неимением доказательств. Архимаг, отказавшись от своего сына, принес королю клятву в чистоте своих помыслов. Ему была возвращена вся полнота власти.
Будто вторя мыслям, Илла Ралмантон оперся подбородком о трость и произнес.
– Я дал указания посадить тебя рядом со мной. Какая твоя задача, знаешь сам.
