Там, где величественная река Бофор собиралась с силами из двух рукавов в один и вливалась в залив, проживал в небольшом поместье Ольстер Орхейс. Он приходился ярлу Бардену, хозяину Филонеллона, дальним родственником, праправнуком его брата, уже с тысячу лет как сгнившего в черной земле. В отличие от своих могучих родичей из племени филлонейлов Ольстер был вполне себе миролюбив нравом и меча из ножен не обнажал, доколе его совсем уж не допекут. Спокойный, вдумчивый, – он всегда поддерживал род Тастемара в память о далеком прошлом, когда ему доводилось обитать у своего родича и соседствовать с Перепутными землями. И хотя Ольстер за тысячу лет успел пожить и в Глеофе, и в Гаивраре, и даже в почившем Астерноте (нынешней Имрийи), но Филипп все равно рассчитывал на его поддержку.
А вот гвардейцы, отбившие за долгое путешествие свой зад, рассчитывали прежде всего на отдых. Не жалея ни их, ни коней, ни себя, Белый Ворон умудрился добраться по размытым дождями дорогам в Бофраит всего лишь за месяц. Добрался он туда, однако, обляпанный с ног до головы грязью, с промоченными и уже давно прелыми вьюками, по которым расползлась гниль. Одного дизентерийного гвардейца пришлось оставить в городке Трастен из-за выпитой в грязном озере воды, второй вывихнул руку, поскользнувшись, а третьего сморила какая-то сыпь, и он теперь ехал на хромающей лошади, почесываясь.
И вот когда вдали показалась река Бофор, подле которой у небольшой рощицы находилось поместье Ольстера, все солры радостно выдохнули и приободрились.
– Слава Ямесу! – зашептал довольно Хортон, один из них. – Отдохнем, поедим. И погода дряная-то, не дело это – в сезон Лионоры пускаться в такое странствие. Кони грязи по седла набрали.
– Тише ты, – шикал в ответ Гортый. – Значит, так надо, коль едем!
– Так там, на севере, в Стоохсе, Глеоф остался буянить. Почто ж мы его там оставили? А вдруг вернемся, а Брасо-Дэнто – уже не наш? Куда ж наш господин-то прыти дал?
– Умолкните, оба!
На двух гвардейцев прикрикнул капитан Лука Мальгерб и бросил взгляд на едущего впереди графа. Его отец, старик Рэй Мальгерб, перед отъездом шепнул ему, кем является по своей природе их хозяин, и потому Лука понимал – их всех прекрасно слышат, а все услышанное мотают на ус. И, действительно, едя на добрых тридцати васо впереди, граф вдруг обернулся и посмотрел в хвост растянувшихся вереницей всадников. Все мигом захлопнули рты и втянули голову в плечи. Кто-то зачесался, страдая от грязи и вшей. Вид у всех был грязный-прегрязный.
Наконец, показалась трехлучевая развилка. Однако вместо того, чтобы поторопить коня к ясеневой рощице, которая стояла облаченной в золотую листву, Филипп замер. Вскинув ладонь, он отдал приказ остановиться. Затем вслушался, склонил седую голову. И вдруг выхватил клинок из ножен.
– Слуги остаются здесь! Отряд – копья готовь! За мной!
– Копья готовь! – отозвался громким эхом Лука, надевая шлем.
Солры достали притороченные к седлу копья и пустили уставших лошадей рысью. Перед верховыми вырос пригорок, на котором лежали поваленные давеча ясеньки, а уже из-за него долетали звуки битвы: ржание коней, лязг оружия и крики. Филипп шенкелями сдавил бока своего вороного, требуя от него найти в себе силы для стремительной атаки, и понесся на вершину холма, петляя вдоль уложенных бревен. За пригорком открылась окруженная кустами и ясенем поляна.
На поляне шел жаркий бой. Порядка полусотни человек с копьями и дубинами кидались на обороняющихся, которые прикрывались обозами. В центре сражения, подле телеги с мебелью, на коне сидел рыжебородый, полный мужчина в кольчуге. Он люто размахивал длиннющим мечом, двуручным, да размахивал играючи, опрокидывая наземь раскроенных надвое противников. Те пытались сбросить его с коня в грязь, но толстая лошадка хрипела и скалилась, однако била мохнатыми копытцами и врагу не давалась.
– За мной! – крикнул Филипп. – Убить нападающих!
И он пустил коня по пологому холму в гущу битвы. Филипп вошел в нее, крутясь в седле и раздавая сильнейшие удары клинком направо-налево. Нападавшие закричали, обернулись и увидели верховых, пусть и грязных, пусть и уставших, но в полных доспехах, на хороших конях и с оголенным оружием.
Рыжебородый у обозов вскинул голову и довольно осклабился, сверкнув клыками.
– Филипп! – закричал он. – Дружище! Вот кого я не ожидал увидеть!
Рассмеявшись и смахнув пот рукавицей, Ольстер поддал толстенькую лошадку, на которой сидел, и перешел от обороны к нападению. С воинственным криком на Хор’Афе и старом филлонелонском, который уже был давно не в ходу, он с новой силой начал рубить неприятелей. Теперь настала их очередь защищаться. Воздух задрожал от звона мечей, от ломающихся копий и хрипов лошадей. Одного солра стащили с седла и забили до смерти дубинами, а другого, на которого уже навалились трое, спас Лука Мальгерб. Он храбро протаранил конем толпу, растоптал одного пешего врага и прикрыл гвардейца, пока тот не запрыгнул в седло.
– Они отступают! – закричал Лука. – А ну добьем их, братцы!
