Безмолвный Шауни, которого уже давненько прозвали за спиной Молчуном, привел Филиппа в угловую комнату на первом этаже. Там граф скинул дорожный костюм, посеревший от пыли, ибо Филипп не жалел ни себя, ни своих гвардейцев с конями. Чуть позже явился слуга, деликатно позвавший в натопленную баню. Обмывшись и приведя в порядок отросшую бороду, граф с закатом солнца уже сидел в угловой светлой гостиной, устланной южными коврами, по меркам тех же ковров из Брасо-Дэнто – весьма недорогими.
Два старейшины, Теорат и Шауни, уже полусидели на скамьях.
– Ну что, Филипп, садись, будь гостем… – указал барон на скамью напротив. – Ты не имеешь привычки покидать Перепутные земли до празднества Урожая…
– Безотлагательные дела, так и есть. Как же ваше состояние дел, уважаемые Теорат, Шауни?
– Потихоньку, помаленьку. Торгую, договариваюсь… – Теорат усмехнулся. Улыбка у него была тоже острой. – У Черной Найги кипит жизнь. Это не дальний север, где старейшины правят по праву дара. Тут царствуют южные порядки.
– И достаточно ли дохода приносит торговля рабами?
В комнату внесли кувшин с теплой кровью, и Филипп взял чарку.
– Весьма. На юге ценят северных барышень, а северные верят, что южанам интересно их умение… танцевать.
– И через кого же вы обходите запрет на торговлю рабами? – поинтересовался Филипп.
– Я же сказал, что здесь возобладали южные порядки. И купить можно любого, будь то капитан корабля, который сделает вид, что не знает о составе груза в трюме, или ревизор, который вместо глупых девиц запишет в журнал лес и не очень ошибется, или главный таможенник, получающий каждую Самамовку тугой кошель золота. Ибо если не платить много и не огрызаться, то, Филипп, начнут приглядываться к бессмертию, откроют глаза. Люд здесь не такой топорный, как на севере. И в продажу души демонам не верит так, как это было даже две сотни лет назад.
Меж тем Шауни де Бекк молчал и только задумчиво оглядывал Белого Ворона.
– Магия теперь дотягивается и до дальних северных земель, – качнул головой Филипп. – Когда Глеоф осаждал Корвунт, они пытались пробить его стены магией.
– Я слышал… – отозвался Теорат.
Он прикрыл глаза и подпер подбородок ладонью.
– Как император Глеофа убедил тебя вступить в империю?
– Об этом и пойдет речь, мой уважаемый друг. Вы помните истории о велисиалах, вздымающих горы?
– Слышал, но не застал.
– А они, похоже, остались и, бессмертные, способны переселяться между телами, как человеческими, так и демоническими. Они обитают чаще в человеческой форме, благодаря этому они не имеют ограничений в маготворении.
– То есть ты хочешь сказать мне, что весь королевский род Глеофа – это одно существо?
Филипп кивнул.
– Я вам скажу больше. Такое же существо точно находится в сговоре с Мариэльд де Лилле Адан. Мои слова вам могут показаться безумными. Но выслушайте меня до конца.
– Хорошо. Рассказывай. Судить будем позже.
И Филипп рассказал своему товарищу про то, что выяснил Горрон де Донталь из крови слуг Мариэльд, рассказал о подмене учителя Юлиана, о беседе с Кристианом.
Теорат Черный молчал, и ничего нельзя было понять по лицу его, ибо легла на его острые черты маска беспристрастия. Теорат был очень стар, и, как и все древнейшие, облик его и душа уже не были связаны между собой, ибо существо это повидало слишком многое.
– То, что происходит, угрожает прежде всего безопасности нашего клана. Никто не знает конечной цели Мариэльд, и очевидно, что ее замыслы простираются дальше Уильяма и Генри, – закончил, наконец, граф Тастемара.
Теорат, лениво откинувшись на кушетке, оставил длинную речь без ответа. Он полуприкрыл веки и задумался. В небогато обставленной гостиной, где не было ни единой свечи, уже царила ночь. Ночь эта обволокла тишиной подворье барона, дом, конюшни, амбары – и только сверчки стрекотали, упиваясь последним теплом осенних ночей. Впрочем, где-то вдали громыхнуло – холода с севера настигали Филиппа.
– Да, ты прав, – наконец, сказал Теорат Черный.
И он снова замолк и замер, не шевеля ни одним мускулом. Никакого порыва души или тела – Теорат казался мертвым, лицо его застыло, однако граф не торопил, зная, что барон сейчас занят обдумыванием всех дальнейших исходов его ответа.
Наконец, он снова продолжил:
– Финансовые манипуляции Мариэльд действительно очень подозрительны, а ситуация требует скорейшего разрешения. Я донесу до Летэ свое видение ситуации и попрошу его тебя выслушать.
– Спасибо, мой друг, я вам очень признателен!
Теорат лишь кивнул да сменил ногу, закинув одну на другую.
– Завтра же я отправлюсь к Летэ, – продолжил твердо Филипп. – Нужно поспеть как можно скорее, потому что, чтобы не задумала Мариэльд, никто не знает, когда ее планы будут проведены в исполнение. Дару Эннио, который был вам дорог, угрожает опасность.
– Эннио, милый Эннио… дорог… Этого слова не хватит, чтобы выразить и доли того, что я к нему чувствовал, – Теорат прикрыл глаза, окунаясь в воспоминания. – Мы пришли с ним издалека, вместе, и многое пережили до того, как он покинул меня. Однако дар Эннио передали человеку, Филипп, поэтому Эннио мертв… Для меня…
