Однако первый гонец, отправленный со скорой вестью в герцогство Лоракко, где гостила хозяйка, исчез в пути. Только год спустя туда добрался второй гонец. К несчастью, он обнаружил, что Мариэльд де Лилле Адан уже покинула место своего пребывания и вместе с подругой отбыла в Йефасское графство. Тогда бедному гонцу пришлось отправиться и туда. Уже там он сообщил прискорбные известия не только своей хозяйке, но и герцогине Моренн – ее военачальники вступили в конфликт друг с другом.
– Я разберусь с ними, Мари, и пренепременно жди меня у себя в гостях! – продолжала уверенно Амелотта. – Надеюсь, что и у тебя все разрешится. Ох уж эти майордомы, безмозглые смертные создания…
– Прощай и ты, мой Летэ. Как жаль, что Пайтрис спит, – говорила Мариэльд и снова тянулась к нему в объятья.
Красавица Асска улыбнулась и тоже подошла к прощающимся, дабы поучаствовать.
– Матушка в последнее время пребывает в плохом расположении духа, – тоненьким голоском прощебетала она.
– Она устала, Асска, – ответила Мариэльд.
– Она всего лишь спит. Отправляйся в путь, Мари. Хорошей дороги, – сказал ласково Летэ.
Никто не обратил внимания на Филиппа, который прошел тенью к своему вороному коню, бьющему копытом по утоптанному снегу. Граф вскочил в седло и, немой, не уронив ни единого слов прощания, которого от него не ждали, направился к воротам. Ворота распахнули. Граф на мгновение обернулся, разглядел пышный ноэльский отряд серо-синих цветов, состоящий из более чем полусотни молодых вампиров в сияющих нагрудниках, часть которых прибыла вместе с гонцом. Рассмотрел тонкую фигуру седовласой Мариэльд, чьи косы белели даже на фоне снега. И покинул замок, чтобы вернуться в него только через шестьдесят четыре года, в 2218 году, когда клану Сир’Ес исполнится полторы тысячи лет. Тогда он явится уже с завещанием на руках. Он проиграл.
Конь бодро шел по сугробам, наметенным за ночь. Он продавливал их грудью, пускал пар из ноздрей, пока не вынес седока на занесенную тропу. Она вела к развилке около города Йефаса. Наездник пустил коня легкой рысью, однако перепутье было пустым – рассвет еще не наступил. Гвардейский отряд во главе с Лукой Мальгербом будет позже. Филипп замер под падающим снегом.
Время шло. Наконец, со стороны Молчаливого Замка донеслись отголоски ржания коней и чуть погодя из дубовой рощи показался сине-серый отряд, везущий знамя Ноэля. Мимо графа проехала кавалькада из всадников, вышколенных, хранящих на лицах печать поклонения, протащились обозы с дарами и покупками хозяйки. А вскоре показалась и сама хозяйка – Мариэльд де Лилле Адан.
Она смерила своего молчаливого соперника благодетельным взором, и настроение у нее, судя по всему, было хорошее. Ее серая в яблоко кобыла замерла подле вороного мерина, и Мариэльд с улыбкой взглянула снизу вверх. Из-под капюшона, обшитого цветами, на Филиппа глядели ясно-голубые глаза, опутанные морщинами.
– У тебя еще теплится надежда на Горрона, что он поможет?
– Время покажет.
– Время на нашей стороне.
Филипп поначалу не ответил, но затем лицо его, нарочито спокойное, повернулось к графине. И он глухо произнес.
– Мне безразлично, кто ты есть и что за существо долгие века прячется под обликом Мариэльд де Лилле Адан. Пусть тебя оберегают твои братья и сестры-велисиалы. Пусть ты и опередила меня, успев нашептать главе совета собственную правду, выгодную тебе. Но знай. Если с головы Уильяма упадет хоть волос. Хоть один волос… Мариэльд… И я клянусь на крови – тебе не поздоровится. Я тебя найду.
– Догадался, – шепнула она, улыбаясь. – Ну, у нас у всех свое прошлое, Филипп, и свои обещания. А цена… Одним старейшиной меньше, одним больше. Что такое жизнь одного деревенского мальчика в пределах мира? А жизнь одного упертого графенка?
И, качнув плечами, графиня подстегнула кобылу пятками сапог. Кобыла, серая в яблоко, исчезла в сгущающейся завесе снега. Снег замел все вокруг, скрыл Йефасу, чьи стены утонули в полумраке, скрыл ноэльский отряд, скрыл даже слугу – Дориара, который, впрочем, и сам был рад пропасть из поля зрения господина.
Филипп остался наедине со своими мыслями и страхами.
Спустя некоторое время рассвет все же наступил, вопреки всей той черноте, что окутала душу графа. Сквозь пургу донеслось ржание лошадей, и из серой завесы показался гвардейский отряд вместе с другим слугой. Слуга этот был отправлен ни свет ни заря, чтобы сообщить «благую весть» только раскрывшим кошели в Йефасе солрам, которые думали развлечься в большом городе еще с неделю.
Лука Мальгерб поприветствовал своего господина хвалебными речами.
– Мы рады приветствовать вас! – закричал он.
И отряд отсалютовал копьями. Однако Филипп не удостоил их даже улыбкой. Он развернул коня и послал его рысью на север. Неподвижно застывший в седле граф не замечал ни дрожи в собственных руках и ногах, ни настороженных взглядом солров.
Снег усилился. И пурга накрыла маленький отряд.
