– Да, готовились! Ваш слуга уже с год, как обхаживал мою Сеселлу. Мою младшую дочь. Вот она, – и торговец нервно показал на свою дочь. – Но когда дело дошло до свадьбы, много раз обговоренной, он пропал! Мы ждали, долго ждали, достопочтенный… Вчера Сеселла должна была сочетаться с ним браком при жреце в храме, но Юлиан так и не явился. Мы стерпели сей стыд. Мы думали, что произошло что-то жуткое, но… кхм… я вижу, что слуга при вас, цел и невредим.
– Я вас в первый раз вижу, – качнул головой Юлиан, вмешавшись.
– В первый? – вздрогнул Иохил и обернулся, зло сверкнув глазами. – Может, и Сеселлу ты видишь в первый раз? Мы были добры с тобой, поддерживали все твои вложения в банк, а ты в последний момент вдруг забыл о нас?
– Вложения. Да какие такие вложения?
– О Прафиал. Да как же так можно глумиться над простым людом? Мы приняли то, что дочь понесла от тебя раньше положенного, но такого хамства я стерпеть не могу! Не по заповедям праотцов это!
Иохил в гневе обернулся к Илле Ралмантону, который жестом не дал Латхусу вмешаться, ибо наемник уже сделал шаг к обнаглевшему горожанину.
– Достопочтенный! – протянул жалобно отец «невесты». – Мы – добропорядочные горожане. И потому я верил вашему слуге и нашему жениху, но, будучи человеком благоразумным, все-таки взял у него расписки. Ознакомьтесь, будьте добры! Я прошу вас рассудить все по справедливости, коей вы так славитесь, во имя Прафиала!
С этими словами Иохил поднялся, отряхнул шаровары и полез под жилетку, откуда извлек измятые бумаги. Затем небрежно, по-простому, протянул их Илле, будто какой-то ровне, но расписки принял Дигоро, доселе тихо сидящий в углу с магом. После проверки на яды он передал их на диван советнику.
Илла Ралмантон стал вчитываться в бумаги, пока все терпеливо ждали. Время текло. Иохил промокнул испарину на плешивой макушке платком. Наконец, советник еще раз оценивающе посмотрел на неказистую «невесту», на белого как снег Юлиана, на хмурого отца и молчаливую мать, которая стояла в стороне, и медленно сказал:
– Начнем с того, что мой слуга по осени 2152 года еще был по статусу рабом. Он не мог брать у тебя в долг без моего ведома, поэтому расписки недействительны. И закончим тем, что он – вампир, от которого человеческая женщина понести не может.
Отец невесты на это резко сделался бледным, а Сеселле, кажется, так и вовсе поплохело. Она пошатнулась, ухватилась за поданную руку матери и вперилась в Юлиана так, будто перед ней стоял не мужчина, а чудовищный грим.
Иохил же замотал в неверии головой.
– Быть не может! Как… Как это… вампир, – воскликнул он. – Он ужинал с нами почти каждый день!
– Вы ошиблись, почтенные, – Юлиан открыл рот, чтобы показать клыки. – Вы меня с кем-то спутали.
– Нет, этого быть не может! – крикнула истошно мать «невесты». – Это точно он! Он! Он часто оставался у нас на ночь в спальне дочери! Это знают все соседи, шорник Браугм, конопатчики Ливолли! И даже брошь у него на шапероне такая же! Только… Ох… Та деревянная была, а не золотая.
Однако Илла их уже не слушал. Вместо этого он сверлил взглядом Юлиана, а тот понимал, что грозит важный разговор.
– Этих простаков – на улицу, – сказал советник, махнув небрежно рукой. Затем он обернулся к Юлиану, и глаза его опять сверкнули, предвещая проблемы. – А ты… Ты в малую гостиную!
Бумаги были брошены на пол, как нечто несущественное, чтобы тут же быть подхваченными веселым, игривым ветром. Илла Ралмантон поднялся. Ему обвязала халат поясом встревоженная Лукна, и ее хозяин удалился с террасы, растеряв всякое желание играть в шахматы. На чело ему легла мрачная дума.
Юлиан склонился и поднял одну расписку, вчитался и усмехнулся – она была составлена абсолютно неграмотно, с кучей ошибок, причем даже в имени заемщика их умудрились сделать целых две. Он попытался вернуть бумаги семье ремесленников, но Иохил был, будто молнией пораженный.
– Но как, – шепнул он, с ужасом глядя на веномансера. – Как так?
– Расписки составлены даже не моей рукой, – ответил Юлиан. – Вы стали жертвой обмана мимика. Вам бы стоило, узнав, что жених из чужого района, сначала поинтересоваться о том, кто он…
– Я узнавал! Еще осенью.
– И что же?
– Почтенный маг на воротах подтвердил. Он подтвердил, что здесь, в Золотом городе, живет северянин Юлиан, который служит достопочтенному и великому Илле Ралмантону! Мы… Мы не уточняли, кто он… То есть кто вы, думая, что вы – человек…
Падафир кивнул из проема, подтверждая.
– Ну, что я могу сказать вам. Примите мои соболезнования. И много ли взял в сумме монет у вас этот негодяй?
– 355 серебром…
Юлиан вздохнул, ибо сумма была крошечной по меркам знати, но огромной для скромного горожанина. Он попытался вернуть расписки в руки ошеломленного торговца, но тот так и остался стоять, недвижимый и бледный. Тогда Юлиан скрылся в полутьме особняка, направляясь к малой гостиной.
Мать «невесты» меж тем утешала горько плачущую дочь, которая то гладила уже приличный живот, то смотрела вслед исчезнувшему за поворотом жениху, который оказался вовсе не женихом.
