Я разрываю зубами упаковку марлевых компрессов, вытаскиваю один и прижимаю его прямо к ее раскрытой ладони.
– Потерпи немного, – прошу ее я, затем достаю повязку, которую только что положил в карман.
– Я могла бы сделать это сама.
Ее голос все еще немного сдавленный, но на этот раз в нем появляются те резкие интонации, которые мне уже знакомы. Я снова разозлил ее. Она украдкой смотрит на меня из-под своих длинных черных ресниц, и я подавляю желание поправить ее очки, которые немного съехали, но которые идеально подходят ей. Или коснуться ее лица, обнять ее. Честно говоря, есть и другие вещи, которые я хотел бы сделать. Я хотел бы узнать, насколько мягкие эти губы, какие они на вкус. Издаст ли Энди тихий вздох и прикроет ли она глаза, если…
– Я знаю, – сдавленно отвечаю я, пока борюсь со своими желаниями. Мое тело реагирует на них слишком быстро, слишком сильно. Поэтому я сосредоточиваюсь на повязке, которую пытаюсь соорудить, накручивая бинт на ее ладонь, ее большой палец, ее запястье и… Черт!
Глубоко вздохнув, я пытаюсь взять себя в руки. До тех пор, пока вдруг не замечаю небольшие синяки, украшающие ее предплечье. Словно кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды! Волнение сменяется гневом. Мне приходится сдерживать себя, чтобы ничего не сломать. Желательно тому парню, который эти синяки оставил.
– В следующий раз, когда какой-то придурок перегнется через барную стойку и схватит тебя, ударь его в лицо. – Она напряженно смотрит на меня, ее глаза на мгновение расширяются. – Я серьезно. Не пытайся высвободиться, а ударь его по носу кулаком другой руки. Он не будет ожидать этого и отпустит тебя сам, потому что ему будет очень больно. И если повезет, то получится сломать нос. – Я поднимаю руку, вытягиваю ее и быстро демонстрирую движение, которое нужно сделать, прежде чем возвращаюсь к ее ране. Она внимательно следит за мной, но ничего не говорит. Только кивает.
Энди выглядит просто волшебно, когда она сосредоточена или чему-то учится, она… Боже, когда она так смотрит на меня, я едва могу дышать. Все во мне тут же сжимается, и я не знаю, должен ли я убежать или поцеловать ее красивые губы.
Проклятье.
Когда я наконец закрепляю повязку, то замечаю, как сильно болят от напряжения мои челюсти.
Я постоянно отчетливо слышу ее аромат, и это мешает мне сосредоточиться. Как будто этого мало, я начинаю еще и действительно беспокоиться за нее. Я машинально изучаю все ее изменения в эмоциях и черты ее лица и вдруг осознаю,
Остается лишь немного наклонить голову. Лишь немного, и…
Я тихо ругаюсь себе под нос.
– Спасибо. – Она немедленно убирает руку, прижимает ее к груди и отходит от меня. – Даже если мое присутствие так обременительно для тебя, что тебе хочется выругаться. Или хочется сразу передать меня Джеку, потому что больше не хочешь стажировать меня. Может быть, я слишком раздражаю тебя, может быть, ты вообще не любишь людей. Или же тебе просто нравится быть грубым или неприветливым. Кто знает? – Она пожимает плечами. – Мне это не важно. Но ты… – Теперь она сжимает губы так плотно, будто ей приходится приложить неимоверные усилия, чтобы не высказать все остальное, что она хотела бы бросить мне в лицо. Но постепенно выражение ее лица становится более мягким, почти смирившимся, и это заставляет меня тяжело сглотнуть. – Мне нужно вернуться в бар, – говорит она, опускает плечи, поворачивается и уходит, а я остаюсь на месте как прикованный.
Если бы она знала, как часто я ее проклинаю! Как сильно стремлюсь избегать ее присутствия и – насколько она очаровывает меня. Как сильно я хочу узнать ее и стать ближе к ней. Сколько раз я думал о том, чтобы поцеловать ее, притянуть к себе, провести пальцами по ее волосам…
Я сердито ударяю по кафелю ладонью и тихо рычу. Я передал ее Джеку, потому что так будет лучше для нее. Потому что он сможет лучше о ней позаботиться. А еще я сделал это, чтобы не думать о ней так часто. В идеале вообще больше никогда.
Я убираю предметы первой помощи, бросаю использованные бумажные полотенца в мусор и вытираю раковины. Я не могу винить ее за то, что она захотела уйти как можно скорее.
Когда я заканчиваю и возвращаюсь в переполненный клуб, я сухо смеюсь и нервно провожу руками по волосам.
Ну да, у меня отлично получается. Вот это вот «не-думать-о-ней-больше».
Она снится мне каждую ночь.
– Закроешь клуб сегодня? – Джек тепло улыбается и протягивает мне свой ключ от главного входа.
– Без тебя? – недоумевающе переспрашиваю я и поднимаю брови, когда беру ключ.
– Почему бы и нет? Мы проделывали это уже трижды, в основном вместе, и ты все уже поняла. Клуб пуст, весь свет выключен, кассы закрыты и заблокированы. И все остальные уже ушли.
