Искренне полностью

Он беззаботно пожимает плечами, будто в этом нет какой-то большой важности. Будто я работаю здесь не меньше нескольких недель. И я ценю это, хотя, если честно, от волнения меня немного подташнивает. Но я улыбаюсь в ответ и киваю.

– Конечно. Я удостоверюсь, что задняя дверь и боковой вход закрыты, и, когда буду уходить, включу сигнализацию.

Джек обнимает меня на прощание и желает хорошего вечера.

– Береги свою руку, ладно? – бросает он на ходу, прежде чем исчезнуть.

А что теперь? Куда мне идти? Где переночевать? Мои мысли бросаются наперегонки, и у меня нет сил как-то организовать их. Я так устала.

Почти обессиленно я провожу пальцами по своей повязке и думаю об этой неожиданной встрече с Купером. Наверное, я была довольно груба с ним. По крайней мере, по моим собственным меркам. С другой стороны, он ничего не сказал на это, поэтому можно предположить, что ему все равно. Или же просто я права. Он не отрицал ничего из того, что я кинула ему в лицо. Думаю, этого вполне достаточно в качестве ответа.

Но почему он помог мне с повязкой? Почему не ушел? Я недоверчиво качаю головой, когда вспоминаю, что он даже показал мне, как сломать кому-нибудь нос и дать отпор, если меня снова схватят.

Ничего стоящего мне в голову не приходит, и я решаю прекратить попытки разгадать это.

Я иду на склад, чтобы проверить, заперт ли черный ход. Я толкаю дверь своим весом, проверяю замок и уже хочу развернуться, как вдруг слышу какой-то писк. Очень тихий, но я уверена, что слышала его. Осматриваясь вокруг, я ищу источник звука, пока не понимаю, что, должно быть, он доносится снаружи. На три секунды я задумываюсь, стоит ли открывать дверь в такое позднее время, когда я здесь совсем одна. Пока все внутри меня кричит «нет!», потому что я большая трусиха, мои пальцы внезапно перестают слушаться разума и делают все в точности наоборот. Сначала дверь открывается лишь на пару сантиметров, через которые до меня сразу долетает прохладный ночной воздух. Я слышу, как свистит ветер.

Медленно и осторожно я высовываю голову, открывая дверь шире, и внимательно прислушиваюсь. Там очень темно. Когда прямо у меня под ногами раздается какой-то звук, я громко вскрикиваю, затем быстро прижимаю руку ко рту, чтобы замолчать и успокоиться. Я с подозрением смотрю на маленький комочек.

– Эй, – шепчу я. – Я тебя знаю.

Тот маленький песик! Он напугался, по крайней мере, не меньше, чем я. Его мех очень мокрый и грязный, и он выглядит более худым, чем мне показалось раньше. Чтобы больше не пугать его, я опускаюсь на корточки и подманиваю его к себе. Я терпеливо жду, и когда он наконец прижимается к моим ногам, я вздыхаю с облегчением. Я осторожно притягиваю его к себе и, удостоверившись, что он в помещении, закрываю дверь, отгораживаясь от темноты ночи, дождя и ветра.

Собака робко виляет хвостом.

– Скажи мне, что я тут делаю? – спрашиваю я у нее. – Точно, разговариваю с собакой. С собакой! – Мысленно застонав от отчаяния, я встаю, чтобы полностью запереть дверь. – Что мы с тобой будем делать, а?

Этот гномик ростом не больше пятнадцати сантиметров. Я решаю попробовать сделать шаг в сторону, потом другой – и он следует за мной! Меня охватывает восторг, так что я шаг за шагом двигаюсь все быстрее и храбрее, а он продолжает идти рядом со мной. При этом он более активно размахивает хвостом и выглядит намного более расслабленным, чем раньше. В одном из шкафов на кухне я нахожу миску и наливаю малышу воды, которую он жадно хлебает. В первый раз за все время я открываю холодильник.

– Хм. Тут не так много всего. О, подожди минутку, – я замечаю кусок ветчины и решаю отдать его своему новому другу. – Смотри-ка, да ты же вообще не жуешь! Неужели ты настолько голоден?

Конечно, он не отвечает.

Вместо этого он несколько раз облизывает языком свою маленькую мордочку, после чего поднимает на меня глаза и смотрит умоляющим взглядом, чтобы я дала ему еще. К сожалению, больше ничего нет. Завтра мне придется подумать о том, как заменить ветчину и где припрятать собачью еду для этого парня. На всякий случай.

Но что сейчас? Могу ли я?.. В моей голове формируется одна действительно сумасшедшая идея, она становится ужасно привлекательной и все более и более заманчивой.

Нет! Покачав головой, я опускаюсь в одно из кресел и закрываю лицо руками. Я не могу остаться здесь и провести ночь в клубе. Это моя работа, и если меня поймают, то я ее потеряю. Против этого говорит столько всего, что мне становится плохо. Но когда я выхожу на холод, все еще не зная, куда идти, я чувствую, что у меня не хватит духу бросить собаку одну. Что, если это только на одну ночь? В конце концов, уже поздно. Я закрываю глаза, чувствую сомнения, висящие как камень на моей груди. Да. Только на одну ночь.

Я чувствую себя виноватой. Неблагодарной и виноватой.