Через четверть часа мы покидаем клуб, и я погружаюсь в мягкое кожаное кресло спортивного автомобиля Мэйсона. Носок сворачивается клубочком и дремлет у меня в ногах.
Я даже не думаю о том, сколько может стоить эта машина, ведь у него есть клуб. Как он сделал это, будучи таким молодым? У него была такая хорошая идея? Удача? Или богатая семья? В любом случае у человека рядом со мной, кажется, есть квартира с комнатой, с которой он не знает что делать. Нет, я не могу быть такой счастливицей. Не я. Не среди всего этого хаоса в моей жизни. Я еле сдерживаю нервный смех, который зарождается во мне.
Сиденье с подогревом дарит мне комфортное тепло, и в сочетании с тихим шумом езды оно мгновенно вызывает сильнейшую сонливость. Мне трудно держать глаза открытыми и не поддаваться ей.
В дополнение к усталости я очень волнуюсь. Потому что Мэйсон ничего не сказал с того момента, как поймал меня. Он просто молча схватил мою сумку, вынес ее на улицу, убрал в багажник и завел двигатель. Я не знаю, почему он мне помогает, о чем думает сейчас и что будет дальше. Я больше ничего не знаю…
Поездка длится недолго. Мэйсон паркует машину на узкой подъездной дорожке перед темным гаражом, через мгновение двигатель выключается, и становится тихо. Настолько тихо, что я даже пытаюсь дышать незаметно.
Когда я хватаю Носка, который прижимает голову к моему локтю, и свой рюкзак, мой босс снова несет тяжелую сумку. Не говоря ни слова, я следую за ним до входа, совершенно не подозревая, что меня ждет внутри. Здание в пять этажей выглядит новым и современным. Мы поднимаемся на лифте на самый верх и попадаем в небольшой коридор. Там чисто, возможно, немного пахнет лимоном. Но уже поздно, и я так изнемогаю от усталости, что не удивлюсь, если все это окажется не более чем воображением.
Мы останавливаемся у дальней двери.
– Заходи. Не шуми, остальные уже спят.
Чтобы снять обувь, я опускаю собаку, которая сразу все исследует. Мэйсон закрывает входную дверь и указывает кивком головы вперед. Я следую за ним как можно тише. У меня под курткой, которую я забыла повесить и теперь просто несу с собой, все еще надета пижама, и если бы это было не по-настоящему, не в моей жизни, я бы посмеялась над этим. Но это грустно.
Передо мной простирается просторная и светлая гостиная с огромными панорамными окнами. Под впечатлением я смотрю вокруг, смотрю на все и вижу, что у Мэйсона есть чувство стиля. Все сочетается, выглядит шикарно и в то же время уютно. Огромные черно-белые плакаты с изображением старых кинозвезд украшают длинную стену, в одном из углов стоит кактус. Правда, надо признать, он выглядит нездорово. На самом деле он кажется очень сухим и потемневшим, и я думаю, что растение уже мертвое. Довести до такого состояния кактус – это настоящий подвиг.
Мы направляемся к стене с четырьмя дверями, а справа от нас я вижу часть кухни. Одна дверь слева приоткрыта, она ведет в ванную. Даже в темноте можно различить плиточный пол, который выделяется на фоне дорогого паркета в гостиной.
Эта квартира такая огромная. В дальнем углу слева есть еще одна дверь, и Мэйсон открывает ее. Под потолком загорается теплый оранжево-желтый свет, и когда он кладет мою сумку, я нерешительно захожу внутрь. Комната самая обыкновенная, вероятно, около двенадцати квадратных метров. Два небольших окна, такой же красивый деревянный пол, как в гостиной, диван и зеркало. Больше в комнате ничего нет, но мне этого более чем достаточно, и я с трудом могу поверить, что Мэйсон разрешил мне остаться здесь. Что он забрал меня из клуба и не послал к чертовой матери.
– Ну вот, – говорит он только. – Ванную ты найдешь прямо за соседней дверью. Две комнаты справа от нее принадлежат… моим соседям по квартире. Последняя комната моя. Выспись, и когда встанешь завтра, мы спокойно обо всем поговорим. Диван можно раздвинуть.
Он говорит тихо.
– Спасибо, – я хрипло шепчу в ответ. – Я извиняюсь за гуакамоле.
Его губы дергаются в улыбке.
– Все нормально. Хотя я бы предпочел ананас. – Его глаза странно вспыхивают, на несколько секунд взгляд кажется немного мечтательным, и его улыбка становится шире. Затем он прочищает горло. – Тебе нужно что-нибудь еще?
Носок обнюхивает комнату, обнаруживает зеркало и останавливается перед ним. Он смотрит на отражение довольно скептически.
– Нет. Думаю, я буду в порядке. – Я пытаюсь улыбнуться.
– О, подожди. – Мэйсон исчезает и вскоре возвращается с толстым шерстяным одеялом и подушкой, которые он всовывает мне в руки. – Держи.
Одного «спасибо» уже не достаточно. Как я смогу отплатить ему за это?
В этот момент неожиданно громко раздается высокий лай, потом еще и еще, и я прихожу в ужас. Носок решил пообщаться с собой в зеркале.
– Тише! – шикаю на него я, а Мэйсон тихо ругается.
